Заказ консультации:
8 926 5303752

Сказ о Звенте, или Путешествие в небесную Русь

t6Сказ о Звенте, или Путешествие в небесную Русь 
Глава первая. Муляжи святой Руси

 

   Что же, начинаю свой рассказ с продолжением… может быть излишне документальный, но тот день, 6 августа 2005 года, можно впитывать только каждой клеточкой, во всех подробностях. Началось всё накануне, поздним вечером 5 августа. Была пятница. Неожиданно позвонила Звента. Мы не слышались несколько месяцев. Так и так через несколько часов я бы обязательно позвонил ей, поздравил с днём рождения… ведь Звенту невозможно забыть, и всю пятницу я часто о предстоящем звонке думал. И вот звонит она сама…

    Она мурякнула одно приветствие. Два слова. Не сказала простое «привет» и не начала с пожелания быть здравым. Мурякнула так мурякнула. На санскрите. Смысл приветствия – обращение к Силе Бога. Просьба о приобщении к Её Деяниям. Обычно Звента попроще мурякает, не по нраву ей слова иностранные. Хотя раньше, бывало, вдохновлялась индийскими танцами и уже приветствовала такими словами. Так водится здороваться друг с другом у одного храма, где часто продавалось что-нибудь Звенту интересующее. Но там значение двух этих слов «Бог в помощь». А Бог не хочет быть нам в помощь. Он хочет другого – чтобы мы за Его Силой следовали. Короче говоря, услышав от Звенты «Харе Кришна», я сразу понял - сейчас последует нечто значимое…
    От Звенты всегда веяло непостижимой простотой… словно бы другой, светлой и благостной реальностью… она очень бодро искала её тогда, и находила. Как говорится, дай Бог каждому в жизни испытать такой зов к Свету и Благодати, пройти через полосу небесного идеализма. А уж кому, как не Звенте, воплощать духовные принципы в повседневной жизни, любить мир вокруг и делать мечты реальностью.
    «Слушай, - говорила Звента, - у тебя нет какого-нибудь знакомого с машиной?» …Я пробежался мыслью по таким знакомым. Тот, о ком подумала Звента, полтора-два года назад мог подняться на любое неслыханное дело, но уже свернул с былого пути. Кончилось время его идеализма. Ещё минуту-другую я одолевал свою инертность, готовность все выходные шарить по выхолощенной Москве, ждать чего-то мнимого, призрачного… можно было сразу, почувствовав движения силы внутри себя, сказать: «с тобой еду!», но как всегда сам себя стопорил.


     Я очень неохотно шёл в тот мир, который распахивала Звента, неохотно звал его в свою жизнь. Солнечные барды. Звенящие кедры России. Родовые поместья. Дольмены. Речка Жане… Со Звентой меня познакомила Птица-Говорун. В январе 2003, на выставке «Новая Эра». Именно меня попросила Звента дать ей Имя. Звенте казалось любопытным изобилие вторых имён среди моих знакомых, получавших посвящения. Я немного подумал, прислушался к звучанию Звентиной сути… И озвучил ей это самопроявленное Имя. Звента ведь звенела именем этим. Конечно, я читывал некоторые книжки ("Розу мира"), где впервые его встретил. Но независимо от меня один волхв назвал Звенту Званой. Звонкое что-то исходило, потому и имена такие к ней приходили...
     Не так давно смех вызвали у меня выкладки некоторых научных деятелей, исследующих древние цивилизации. Смешно стало, что по этим выкладкам получалось, что Звента – классический представитель древневедической нордической праарийской расы. От которой произошли Славяно-русы. Смешно из-за длинного научного определения. А так посмотришь на неё, и просто скажешь: Звента. Чего же ещё. Звен-та.
     Из дальнейшего описания может показаться, что до 6 августа 2005 года я никогда не бывал на природе. Никогда не входил с ней в контакт. Хотя было (и осталось) многое. Если не в каждые выходные, то через раз куда-нибудь, с друзьями и к друзьям, выбирался. И независимо от выходных. Март 2005 – это открытия Пущино, родника-водопада, крутых горок, мест силы. Новая эпоха разгоралась в апреле-мае, перерастала в посещения дальних деревенек в июне. Июль 2005 – снова Пущино, садовая дача хранительницы тех мест, земляничная Красная горка, самобытный художник из теремка в Мещериново. И, наконец, 1 августа – Волшебная тропа. 
    Всё это вело к восприятию мира Звенты, мира такого насыщенного и возвышенного, что (по своим меркам) иначе как путешествием в небесную Русь я это назвать не могу. Мира по ту сторону нирваны, что гораздо выше райских планов бытия…
    Что же мне оставалось делать в тот пятничный вечер, если я не нашёл машины? Или даже если бы нашёл? Можно было только присоединиться к компании Звенты.

    И вот 6 августа, десять часов утра. Я выхожу из дверей поезда на метро «Южная» и сразу вижу Звенту в ярком оранжевом, цвета апельсина и спелой папайи, одеянии. Розовощёкая светловолосая голубоглазая Звента из мира ясных лиц и прямых взглядов. На серой станции это смотрелось фантастично. И подарки, что у меня были с собой, оказались такого же, звентиного цвета. Ярко-оранжевая агромущая свечка и душистые благовония «Папайя». Звента стояла на платформе и высматривала своих новых подружек. Она с ними познакомилась в июне на фестивале «Жизниград-2005» в Тверской области. Одна из них поведала об одном чудном месте недалеко от Чеховской усадьбы в Мелихово.
    Бочуля-Салачуля появилась первой, вскоре после меня, а Коница-Горбуница задерживалась. В июле они вместе со Звентой ездили во Владимирскую область, в экопоселение Родное, на праздник «День Земли». В документальном фильме «Родное» спутницы Звенты в хороводе легко узнаваемы. Почему такие имена? Бочулю не буду комментировать. Очень говорящее имя. Коница же… У неё такая привычка, ко всем ёмкостям со святой водой из родников-источников прикладываться. Святость в себя вдыхает, а просто чистую и прозрачную воду оставляет. Бочуля потом даже отдала мне свою бутыль с водою, потому что Коница к ней прикоснулась.
    Так-таки, наконец, Коница прибыла. Я не умею или не хочу особо описывать внешность героев или действующих лиц. Но часто получалось так, что когда я рассказывал об этом своём путешествии, те, кому я рассказывал, их видели. Образ передавался. Да, Бочуля-Салачуля была одета в светло-розовое, а Коница-Горбуница, с тёмно-каштановой шевелюрой, в тёмно-зелёное…
    А дальше мы вышли из метро, пошли к остановкам и сели в автобус до Чехова. Ехать предстояло почти час в сторону Солнца. В автобусе я со Звентой сели на кресла по левой стороне, а Бочуля с Коницей справа по ходу и чуть впереди нас. Звента сразу стала рассказывать, что она учится на волшебницу. И тут же начала показывать своё мастерство. Одним из последних в автобус загрузился человек с банкой пива в руках. Он ворчал себе под нос, но так, чтобы всем было слышно. Звента пожелала ему спокойствия. Мысленно, внутренне. И человек заснул на своём сиденье, запрокинув голову и выронив банку из рук. Захрапел. Звента пожелала ему тишины, и он прекратил храпеть – не издал ни звука до самого Чехова.
    Звента рассказывала о своих успехах, говорила о том, как помогала волшебством друзьям – даже деньги сыпались с неба. И о том, какие крутые машины готовы были их куда угодно довезти – бесплатно, конечно. Напела песню солнечных бардов

Расправь же крылья и к свету ты в небеса взлети.
Знай, что страданья нелепы и счастье впереди.
С улыбкой не расставайся, ведь вместе веселей.
И, если любишь, мир вокруг становится добрей.

   Звента уже училась и арабским танцам, даже выступала, и игре на гитаре. Ходила на Рейки, попадала на аюрведу. А теперь – волшебница. Убеждалась в действенности Сюморона и цифровых кодов Грабового (рассказывала, как однажды оживила сбитого машиной щенка). Да и разве получится после Дольменов и тайных родников Краснодарского края не стать волшебницей?… Звента ещё написала удивительную повесть о своих приключениях в заповедных, неведомых местах Западного Кавказа. Только для своих написала, иначе бы она не смогла о многом упомянуть. Природные феномены фотографировала, но те места не захотели выносить свои тайны наружу. Оставалось два неснятых кадра, когда у одного из водопадов Звента встретила знакомых ребят, захотела, чтобы они её, стоящую под струями, в кадр словили. И ребята звентин фотоаппарат из рук выронили…

   Доехали мы до Чехова. Узнали, что ближайший автобус на Нерастанное отходит минут через сорок. На это время пошли прочь с шумной площади, мимо салона сотовой связи «Болтун», куда-то на травку возле старых деревянных домов. Посидели немного, походили. Звента говорила о своём наряде и что, как оказалось, рисунок на нём означает. Даже что-то павлинье в нём было. Говорила о том, как дачу свою по образу родового поместья обустраивает. Поют же солнечные барды: «Дом мой, сад мой лучше всех чудес на свете»…
   А мне вспомнилась другая песня. Её когда-то Зыкина пела, а теперь и барды.

В земле наша правда. В земле наши корни.
И сила в руках от лесов и полей.
Земля и оденет. Земля и накормит.
Ты только себя для неё не жалей.

Под небом, прозрачным и синим,
Земля, словно сон наяву.
Зови меня дочкой, зови меня сыном,
А я тебя матерью с детства зову.

Земля хорошеет, приветствуя друга.
Земля для врага как огонь горяча.
И часто бывает, что лемехи плуга
Заденут при вспашке обломок меча.

Под небом бескрайней России
Земля, словно сон наяву.
Зови меня дочкой, зови меня сыном,
А я тебя матерью с детства зову.

В родных поселеньях красивые люди.
Они у земли набрались красоты.
И если ты землю всем сердцем не любишь,
Любви настоящей достоин не ты.

Земля как невеста красива,
И падают звёзды в траву.
Зови меня дочкой, зови меня сыном,
А я тебя матерью с детства зову.

   Эта песня запомнилась мне по двум причинам… среди песен, исполняемых «Солнечными бардами из караванов любви» есть песни, которые ближе мне, а эта… во-первых, у меня раньше огород имелся, где разные растения интересные активно выращивались, а потом времена переменились. А ещё песню с припевом «А я тебя матерью с детства зову» помню потому, что в свои пять лет слышал я репетиции народного хора одного подмосковного города. В том хоре мама моя пела.
    И по поводу земли… Звента (спустя два с половиной года с описываемых событий) поселилась к земле ближе. Где сосновый лес и речка рядом. Со Звентой после 2005 года мы долго не виделись. Много чего у неё произошло такого мирского, добротного. Как завершилась пора идеализма. Замуж вышла. За творческого такого паренька. И, в 2008 году, первая дочка у неё родилась. Волхвы приходили, смотрели, сказали, кем дочка будет, какими силами обладать станет. Теперь Звента сама никуда не ездит. Наоборот, все к ней заглядывают – и барды, и разные светлые творческие люди. Приезжают и подарки привозят. Один раз и я к ней добрался…
   t12 А что касается того места, куда мы в 2005 году ездили…бывал с тех пор там с другими понимающими такие места людьми раз девять уже… только сейчас что-то застопорилось. Наверно, много нафотографировал я те места, и словно бы успокоился. Или потому, что много других мест стал посещать, и сам прогулки затеивать.
    Давно уж, ещё по свежей памяти, по непростывшим следам, я начал описывать это путешествие в Небесную Русь, и читательница с одного из форумов спросила меня: «Лель, а мне нравится эта сказка! Она добрая! Только я не очень поняла, Звента кто сейчас? И почему ты не рядом с ней? Хотя и не моё это дело, и какая мне разница, только что-то осталось недосказанным и всё волшебство сказки ещё не превратило Иванушку в Царевича». Да, недосказано там было почти всё. Потому что я описал только самое начало. Сейчас я подготовил вторую редакцию этого начала (вот она, перед вашими глазами), и надеюсь создать продолжение. Ещё мне подумалось… когда я рассказывал что-то про Фею, про Озеро фей, то меня тоже спрашивали: почему вы не вместе?...

   А сказка «Путешествие в небесную Русь» только начинает сказываться. Да и не сказка это, а документальная быль. Как по приглашению Звенты в духовный мир попасть. Просто я чего-то вперёд забежал, ещё ни о чём не рассказав. Так что все ответы будут…


 

   t5 В местный автобус, идущий через Мелихово, забралось очень много народа. Так, что окон толком не разглядишь. Только Конице-Горбунице удалось где-то сзади присесть и задремать. Я и Звента нашли где пристроиться у каких-то поручней. Так и ехали почти полчаса. Путь знала только Бочуля-Салачуля, но многие набившиеся в автобус тётушки с ёмкостями для воды ехали туда же и готовы были что угодно подсказать. На остановке, где лес тянулся по обе стороны дороги, вылез чуть не весь автобус. Теперь идти по левой стороне дороги вперёд с полкилометра, там лес отступит, и раскроется большое поле…
    Сразу на остановке всех высадившихся встречал растрёпанный худосочный человечек лет семидесяти, закутанный в тряпки да портянки. Он кричал сиплым голосом: «Давайте мне каждый по десять рублей, и я проведу вас куда надо. А не то мои собаки вас съедят. Слышите»? В глубине леса что-то лаяло. Звента сказала человечку: «Сейчас ты сам на деньги нагоришь». Мы (наша четвёрка) чуть поотстали, человечек же двинул с остальной массой, крича всё те же слова… а там, где остались мы, вскоре стало тихо.
    Звенте начинала нравиться здешняя природа, густой лес и яркое солнце. Мы пошли вперёд, солнце было чуть справа, и вскоре слева лес отступил – открылось широкое поле, пустынь. По тропке свернули влево, опять-таки ведущей краем леса, а вперед открылся вид на протяжённую автостоянку, заполненную десятками легковых машин. И впрямь место паломничества. До машин было ещё около полукилометра…

     Я начал описывать это путешествие со Звентой в 2007 году, когда у меня свой сайт появился и стал я на интернет-форумах появляться. Начал, и остановился. Долгонько раскачивался с продолжением. В 2009 году, рассказывая историю заново, дополнил её вставками о последующих переменах в жизни Звенты. И теперь я как бы в двух восприятиях нахожусь. Можно описывать всё так, как будто сейчас на календаре август 2005-го. И будущее ещё не определено, его можно творить заново. Можно описывать из 2008 года или из текущего времени… что я иногда и делаю. Но восприятие из текущего времени нагружено знанием и опытом будущего. Того будущего, которого не было тогда. Так в 2009 году я не раз задумывался, отвечая на вопросы читателей, почему я не со Звентой, не с этими людьми. Почему такого прилива, который был в жизни моей тогда, долго не происходило… хотя мест, где сила древняя проявлена, немало. Много других историй поведать можно. Но сейчас продолжаю сказ о путешествии в небесную Русь. Пусть царствует звуком и словом тот славный день - 6 августа 2005 – в своём неразбавленном естестве.

    t7Итак, автостоянка маячит впереди, а мы идём по полю, по пустони. Под ногами – мягкая зелёная травка. Коница-Горбуница, вспоминая фестиваль «Жизниград», озвучила своё настроение: «Вот так бы идти по росе, на утренней заре, босиком по траве»… Даже не настроение – намерение. И она передавала своё состояние. Манящее, просящее его изведать. Звенте такие настроения и такие намерения тоже очень близки. Желание войти в то состояние, состоять из восходящего Солнца и утренних росинок, из прохладных травинок и воздуха – да такого сытного, что одним им можно питаться. Им, да лучами Солнца. Через все клеточки тела, которое просит такой пищи…
    Я тоже шёл сюда с надеждой найти здесь вольное и абсолютно свободное, неиспорченное чужими умами местечко. И скоро ожидания, предвкушения должны были подкрепиться. Я хранил в этом уверенность. Иначе возникнет разочарование, и эмоции потеряют светлую лёгкость. Начавшая расти Луна вошла в созвездие Льва, и звала к познанию нового, необычного. Лев – это большая активность ума, и я тут звёздный зодиак использую. Луна шла по Луне моего рождения, а это к притоку новых знаний и впечатлений о самом себе, к открытиям ведёт. Для Звенты Луна во Льве означает предприятия с партнёрами, друзьями. Встречи, поездки… и немного волшебства.


   t14 Мы приблизились к левой оконечности автостоянки и обнаружили, что лес отгорожен от неё проволокой. Это понятно – чтобы народ природу не загадил. Звенте такая картина очень не понравилась. Идти можно было только в одном направлении – куда и весь прибывающий народ. Вот арочка с церковной маковкой над ней, рядом ёмкость для пожертвований и охрана. Проходим в арочку, видим надписи, правила поведения и лестницу. Вниз по ступенькам, закругляющимся вправо, сходим к одетому в камень источнику. Из изогнутых краниками труб вода бежит. Рядом толпа народа, воду набирает, тут же иконки, свечечки… Антураж поминки напоминает.
    Мостик через ручей, образованный источником. Хорошо хоть вода живая, но как к ней без бутылки подобраться? Идём через мостик и попадаем на ещё более заорганизованную территорию, обнесённую верёвками с надписями: «Проход запрещён». В этой зоне есть дорожки и подстриженный газон с торчащими из него прожекторами. По ночам золотушные купола двух бутафорских церквушек подсвечивают. На некотором отдалении – беседка, тоже бутафорская. Только крутые умы могли такое придумать. Церквушки – это ещё понятно. Хоттабыч сделал бы такие. Без внутренностей. Но почему в беседку зайти нельзя? Почему в неё тоже прохода нет? Ведь обычная беседка не дороже имитации обойдётся. Да, видимо, так тут положено. В беседке пола нет. Внутри неё мусор строительный. Вот тебе и приехали. Вот тебе и муляжи святой Руси!

    И снова перенесусь ненадолго из 2005 года в 2008-й… в его реальность. Собираюсь к Звенте в гости. Звента говорит, что детских вещей для её дочки уже столько навезли, что некуда складывать. Их можно не привозить… день рождения Звенты в 2008 году выдался очень холодным. И можно было только вспоминать то тепло, что ласкало путешественников за три года до того. А 6 августа 2008г. побывал я у Звенты в гостях, там, где она живёт сейчас и урожай смородины заготавливает. Проза жизни, конечно… живёт в родовом домике своего мужа. Там, где она носит дочку свою в рюкзачке на передничке… только не по-летнему холодный день,  совсем не такой, какими обычно бывали дни её рождения. Солнечные барды, гостившие у неё, так и не сотворили живого концерта. Яркие подсолнухи во дворе светили, но почему-то не вызывали памятной по детским годам радости. Я давным-давно их выращивал, когда жил в доме с огородом. И почему-то больше всего из этого дня 2008 года мне запомнилась только лесная дорога – от железнодорожной станции до звентиного дома.

    t11Возвращаюсь на три года назад и продолжаю рассказ. Возвращаюсь опять к началам, в то ласковое тепло, к истокам, к корням силы, в 6 августа 2005-го… правда, пока продолжаю описание поиска нашего, усиливающейся жажды к живому. Истинно питающему. Ведь куда мы попали - бутафорская беседка со строительным мусором внутри кого хочешь доконает. Я словно бы оглядываю всю заорганизованную территорию сразу и прислушиваюсь к ощущениям.
    Проволока, верёвки, запреты, крики детей, длиннющая очередь в женскую купальню (к ней прямого хода тогда не было – мостик ещё не перекинули, добраться можно только через верх другой дорогой). Охранники ходят. Что за … тюрьма? Казематы? И, главное, большинству народа такой уклад не то, что привычен – иного для них и быть не может. Звента таких посетителей бандерлогами называет. Я подобрал санскритский аналог: двипадапашу. Двуногие животные.

   А за протянутой верёвкой речушка течёт. И широкая излучинка в ней видна. Коница-Горбуница сразу купаленку там разглядела. Ох, как смотрится. Но порядки тут уже установлены. Не нами. Мы отступили к беседке, обошли её по узкому краешку, и позади неё обнаружили прогал в кустах. А за ними – заграница. Я даже сразу не понял, что мы уже не в замке лгунов. Прошли метров двадцать. Справа нарисовалась заброшенная дорога, перегороженная бетонными столбиками, торчащими из травы. Слева, на протяжённом возвышении, располагались деревья. Полоса леса.
    Мы со Звентой остановились у первого бугорка, точно выползшего из леса. Бугорка живого, дышащего. Бочуля с Коницей расположились немного дальше, на солнышке. Наш бугорок, по которому можно было взобраться в лес, покрывала ковром толщиной сантиметров в десять полусухая, мягкая и упругая трава. Звента сказала, что это не простая трава, а волосы бога, что из неё можно что хочешь плести или прясть. Дома на стену и то хорошо её повесить. Звента собрала немного травы к себе в сумочку. Самые лучшие волосинки поштучно укладывала…

     Начались звонки Звенте на мобильный, и она его отключила. Чтобы не отвлекал поздравлениями. Потому что люди звонили, желали что-то из мира того… от которого мы уехали… те люди не сбежали от забот, не избавились от дел, и не сели в автобус, который увёз бы их в неведомую Русь…
    Просто эти поздравления не помогали пройти наше зависание, то есть начавшееся бездеятельное сидение на этом бугорке, звонки из покинутого нами мира скорее оправдывали возможную неудачу нашего предприятия. Мол, сидели бы дома, щи с пирогами ели, в кругу гостей о чём-то мечтали… туда поехать, сюда… так, в мыслях, можно всю жизнь «пропутешествовать».
    t10Но вот мы уже тут. И тоже сидим…  а что сидим? Я не знаю, что предложить. Как бы сказал Карлсон, я так не играю. Единственное отмечаю, что народ на заорганизованной территории как-то стал ближе к беседке подбираться, а не только у источника толпиться. На слух всё оно так. Один мир, одна жизнь – запроволочная, ограниченная, фальшивая, была нам наглядно показана. Но не за этим мы сюда ехали. Понятно, что так больше ощутим контраст с другим Миром, другой Жизнью – жизнью естественной природы, полной свободы и простора.
    Я чувствовал, что Звенте неуютно. Ни она, ни я принципиально не стали бы посещать официальные купальни. Не потому, что следуем еретическому укладу жизни, а потому, что принятые там порядки претят нашей внутренней природе.  Когда бендерлогов тьма, то ничего там нельзя изменить. Ведь с волками жить – по-волчьи выть. И вот Звенте было неутно. Даже лёжа на волосах бога мы теряли время. Коница-Горбуница не стерпела первой. Не зря среди своих родных она слывёт свихнувшейся. Приступила к действию, обосновывая его своими рассуждениями. По сказке в котёл с водою кто-то бухался. Коница не то, что бултых…  Очень плавно, подойдя к излучине речки, к присмотренной купаленке и совершив необходимые приготовления, изящно и грациозно трижды окунулась. Совсем не думая о том, насколько эстетично сама выглядит. И вот уже, когда мы со Звентой подошли ближе, стоит по колено в воде спиной к берегу, волосы сушит. Она уже окунулась, ей хорошо.
   t4 Граница в трёх метрах. Мы за ней снаружи. Народ в зоне стал активно подбираться к нашему краю. Вот уже одна женщина протащила под верёвкой коляску с ребенком, перевела и другого, постарше, начала его раздевать. Звента, пойдя на компромисс, уже подбегала к речке в оранжевом купальнике, как вдруг охранник из зоны навис над верёвкой и скомандовал: «А ну, девушки, давайте одевайтесь и шагайте обратно». Особое недовольство охранник выразил Звенте, которая сначала побежала к своему платью, а уж потом шагнула внутрь. А внутри как в тюрьме на прогулке…

    Бочуля решила отстоять очередь в официальную купальню. Коница взялась её сопровождать – освежившейся всюду рай. Более того, Бочуле есть чем время коротать. При ней третий том «Двух Жизней» Конкордии Антаровой. Бочуля его всю дорогу читает и сейчас как раз то место, где обитатели общины у подножия  Гималаев идут на горное озеро.
    Вольному воля… Бочуля потом будет говорить, что именно официальная купальня и была её местом на сегодня. Хотя она была очень рада именно потом, когда мы все добрались до природного, первозданного Источника Силы, родника… ну да ладно. Кто хочет ограничить своё участие в чём-то, тому тоже воля.
   Мы со Звентой стояли около мостика. Это в самом центре окультуренной зоны. Звента туфлёй ногу натёрла, хотела походить по земле, да откуда ни возьмись, взялся ещё один охранник и сказал: «Здесь нельзя без обуви». Это ещё каким-то чудом с непокрытой головой дозволяют быть. Звента мысленно пожелала охраннику добра. И, тоже мысленно, персик подарила. Во всяком случае, третий охранник, который на выходе стоял, любезно продал нам за десять рублей три пустые двухлитровые пластмассовые бутылки с завинчивающимися пробками. А то не во что было бы воду наливать.
   Мы (я и Звента) не просто так пошли обратно. У нас созрел план. Правда, прежде чем он созрел, дурные извилины в моей голове начали бузить что-то верноподданническое относительно строгостей христианства, жития святых и великомучеников. Я готов был говорить, что да, это все вокруг и правила напоминают о суде божием, о послушании православных отцов, о праведной церковной жизни. О грехе, о покаянии. О том, какими должны быть помыслы и деяния согласно канонам. Есть во мне что-то такое. Не то, что стремление соблюдать условности… это связано с соблюдением некоего порядка, чтобы особо не выделяться, не возмущать спокойствие… до поры до времени.

t8
    Но план, несмотря на дурные извилины, всё же созрел. Найти к речке другой подход, подальше отсюда. Речка ведь не короткая, не всю же её огородили. Откуда-то же она течёт… Воодушевлённые планом, мы шли назад по автостоянке и далее, пока не кончилась проволока, закрывающая ход в лес. И вскоре Звента углядела ведущую в лес тропу неприметную, шаманскую, партизанскую, а, проще говоря, языческую.

 

 (продолжение следует)

...

 


 

Глава 2. Вода живая и мёртвая.

   

    Собрался я продолжить воспоминание своё о том, как нашла Звента эту тропочку… и подумалось – что оно для меня сейчас. Не воспоминание даже… эта путёвка в жизнь другую…

    t17Мы перепрыгнули через небольшую канавку и свернули по траве в веточки, прутики, оберегающие пространство. Лес-то богат кустарником, даже малины немало нашли на пути – созревшие ягоды падали от лёгкого касания. Настроение -  совсем детское. Охватило желание поскорее войти в таинственные заросли, как в ничейный, вольный и пышный сад. Войти незамеченными, чтобы не нести на себе цепкие пиявки чужих взглядов. Вошли, и то, что обуревало, подгоняло – рассосалось. Успокоилось. Лес взял нас под свой покров. Лес, взросший на холмистых грядах и напоённый святой водой… не от крещения и освящения святой, а по сути своей первозданной…
    Кусты скрывали из вида глубокие впадины и высокие бугры слева и справа от нас, рельеф обозначала сама тропа – она заворачивала вправо и повела вниз. Вначале уклон был небольшим, а теперь походил на спуск, ведущий к крутому берегу – но пока ещё ровный и долгий. Можно было разогнаться вовсю, если бы не стволы прочных деревьев, тесно обступающих тропу. Короткий завиток влево - и тропа словно бы исчезла. Она довела до обрыва и неприметно рассеялась. Вернее, дальше она шла резко вниз, бочком с трёхметровой кручи…
    … Это был обрыв над журчащей речкой. Той самой, что не дальше  400 метров вниз по течению делает излучину у огороженной территории. Прямо спереди, за другим, пологим берегом, проглядывал сквозь листву солнечный луг. Звента стояла на краю и смотрела в бегущую воду, на родники, пополнявшие речку. Прямо под нами из-под корней дерева широкой полосой вливался в речку один ключ – это было заметно по оттенку и быстроте текущей там воды. А метрах в трёх правее, ниже по течению, в обрыве, над которым мы стояли, была ниша. Перед этой нишей, в сторону которой и вёл бочком крутой спуск, располагалась чаша прозрачной и хрустальной воды. Широкий, не как из трубы, поток тёк из обрыва, из ниши, и впадал в чашу, а потом журчал из неё по камушкам в речку. Вся речка состоит из святых незакрепощённых источников.
    t9Цепляясь за ветви, мы сошли вниз к речке. У самой воды земля становилась мокрой и вязкой, но сама вода бежала по камушкам, и ряд крупных камней, неровно-округлые вершины некоторых так и не скрывались водой, обозначал переход на другую сторону. Ширины в речке – метра два. Глубина… во впадинках-купаленках она доходила до колена. И даже немного выше, если поискать ямку, куда могла поместиться ступня. На камушках, в многоголосье журкоплесков, звонкой водицы не более четверти метра. Звента, не медля, приступила к делу. Она просто задала тон – ей далеко-далеко не впервой. Эта речка уже обустроена знающими и посвящёнными людьми. Бандер-логи здесь не водятся. Звента оставила, там, где земля обрыва была ещё твёрдой и сухой, свои красные тапочки-туфельки, куда-то быстро пристроила оранжевое платье, и вот уже, с намоченными в родниковой чаше волосами обходила купаленки – в нескольких метрах ниже и выше по течению, плескалась в них…

    Звенте понравилась та купальня, что выше, перед словно бы уставшим и лёгшим в воду деревом – там рыбки плавали. «Жане! Где ванночка у каждого своя!» - восклицала Звента. Жане, конечно, крупнее, но до неё и ехать раз в 20 дальше. И дело не в месте…  Я уверен, что если бы мы сегодня поехали куда-нибудь ещё, нашли бы то же самое. Нашли бы, потому что оно уже было в нас. Фокус ещё в том, что названия этого, сегодняшнего, места, оставались для нас неизвестными. Названия и ближайших деревень, и заорганизованного источника. «Мелихово» - и всё тут. Это я уже потом, по карте, высмотрел, как оно называется. И что эта речка зовётся Самородинкой. Левый приток Лопасни.
     На какое-то время мир привычных правил и законов исчез даже из воспоминания. Время появилось потом, когда Звента, уже в оранжевом одеянии, снова и снова опускала ноги и руки в чашу хрустальной воды, умывалась и смачивала ладонями волосы. Ополаскивала стопы, стоя на крупном камушке. Снова и снова пробовала, питалась ключевою водою…   Никакие фильтры не нужны. Время вернулось, и я достал свою старую видеокамеру и бродил с нею по речке, записывая блески, плески и журчание воды, весёлого и поющего потока.  Прямо из-под корней… «Родники сними для истории, - говорила Звента, - там вода вытекает…   Меня тоже? Для истории?». Она же, красочная, стояла рядом. Стояла и говорила: «Вот она, сказка. Даже уходить не хочется». Сказка была в её голосе.
    Если бы даже на этом всё и кончилось, если бы даже не последовало никакого продолжения, день рождения Звенты уже можно было бы считать триумфальным. Но этот день хотел стать рождением не только для Звенты. Звента просто проявила качества богини. Богини природы. Вошла в гармонию с естественным миром – совсем не таким, что в обнесённой проволокой зоне. «Когда ты наедине с Природой, ты наедине с Богом» - не раз говорила Звента. Для этого не нужны большие компании. Такое вот, скажут некоторые,  пантеистическое восприятие мира Звента в себе носила. Такое вот… И про Ведающих Русов говорила. Об их настоящей жизни. Эх, день… день рождения…  Да и родилась-то Звента (вернее, родится ещё) на заходе Солнца – все подарки и сюрпризы ещё впереди!
    И было 14 часов 29 минут. 6 августа, год 2005-й. С днём рождения, Звента! Как тебя мир, как тебя Земля поздравляют сегодня...   А через три минуты Звента набрала в бутылку немного воды из хрустальной чаши. Набрала и что-то своё ещё вложила. Овеяла-освятила. На глаз невидимым, на ощупь неуловимым заревом. Мы собрались и полезли вверх. В былинах и преданиях сражённых богатырей (не бандер-логов) возвращали к жизни сначала «Мёртвою» водою, а потом уж и Живою. Вода, поднимающаяся из хладных недр (когда с большой глубины, то +9 зимой и летом), вода, солнечных лучей не знавшая, и есть «Мёртвая». Смывает она и горечи, и печали, избавляет от всего, что к гибели ведёт (а кого-то уже и привело). Когда ненужное смыто, когда с расчленённостью, разрубленностью сознания, ума и тела покончено, тогда и Живая вода кстати будет. Мне казалось, что ею для нас станет тот солнечный луг, что проглядывал по ту сторону святой речки.
    Освободи себя от опыта и привычек материальной жизни, и тогда отблески высшей реальности смогут коснуться твоего сознания – вспомнилось и вспыхнуло во мне изречение. Оно принадлежит великому святому Б.Р.Шридхару Махараджу. Тем временем мы влезли вверх по этому самому крутому спуску, потому что не знали другой дороги. Потому что самые крутые склоны – самые быстрые для нас тропы. И можно хвататься на ветви, за корни. Не нужны обходные пути (а они есть). Прошли крутизну и двинулись по уже пологой тропинке вверх. Так вышли мы из лесу к автостоянке… Теперь-то мы уже не те барашки, которых гонят в один загон и чья участь ясна. Звента созвонилась с Бочулей-Салачулей, к тому времени уже отстоявшей очередь в купальню, и нам только и осталось встретиться со спутницами. Никакой сложности в том не было.
    t18Звента ёмко и чётко объяснила Бочуле и Конице, что мы разведали. Коница в восторге от услышанного, но держится степенно, вида не подаёт. Идея, что туда лучше пройти низом, найти нижнюю тропинку, показалась очень привлекательной. Ведь всегда, когда идёшь новыми путями, столько необычного открываешь! Мы опять спускаемся к официальному источнику, пересекаем мостик, и, не задерживаясь у муляжей церквей, идём к беседке, куда войти нельзя (ступить некуда), обходим её, и через проём в кустах сразу дальше. Мимо бугорка, где трава как волосы бога, за столбики у заброшенной дороги, вперёд…  

    И попадаем на дивную изумрудную поляну. Она не очень большая, метров 50 на 100. Слева – лес, над ним, немного впереди, солнце. Прямо (вдаль) и справа – полоса кустистых деревьев, в них там речка бежит. Сзади, сквозь листву, купола муляжей проблескивают. Поляна удивительна своею травою. Её уже однажды скосили, и выросла новая, нежная, изумрудно-зелёная, в лучах солнца неописуемо-яркая, как будто глянцевая, но живая. Много света отражающая. Блики солнца в изгибах травинок, в самую землю солнечные лучики проникают, всё согревают. И тенистый лес рядом. Как по контрасту – свет и тень. Кузнечики стрекочут, бабочки летают. И я сразу понял, про какую поляну была песня.

 

Блещет в солнечных лучах
Изумрудная поляна.
Вьются косы по плечам
Юных девушек, смуглянок.
А одна прекрасней всех,
Лик её нежнее розы.
Солнца свет в её глазах,
На щеках алмазов слёзы.

    В следующем куплете эта поляна утопает в лунном свете, а припев там про Радху с Кришной, которые и в небе две звезды, и в поле цветы, и Солнце с Луною – вместе идут по вселенной большой. Я не мог удержаться и позвонил Мадхурье. Она в 1998 году сочинила и спела эту песню. Я сказал, что сейчас как раз попал на эту поляну, и тут я со Звентой, у которой день рождения…  Мадхурья передала Звенте свои поздравления. Мадхурья, на удивление, очень хорошо знает Звенту. Замечала её – пышную, светлую, розовощёкую рядом со мной и у храма (ещё на «Беговой»), и в зрительном зале. Весной 2003 года на празднике дня Явления Шри Нитьянанды или Шри Чайтаньи Махапрабху, точно не помнится, в большом кинотеатре концерт проходил, Мадхурья его вела. Не то одна, не то со Святославом Ещенко вместе. На тот концерт я с компанией прибыл. Со Звентой, Птицей-Говоруньей, Утпалой и ещё одной знакомой, которая тогда прозвалась «боевой подругой».
     (Хорошо, что в те годы цифровые фотоаппараты и интернет ещё редкостью были. А сейчас уже так просто на праздник не заявишься. Потому что скорее всего кто-то из знакомых волшебниц встретится, рядом окажется, и это не просто заметят, а сфотографируют и в интернет вывесят как диковинку)…

    Поляна… посреди на ней большой стог сена когда-то был. От стога остался жёлтый, метра три диаметром, круг, устланный сеном и соломой. Я крутился вблизи него, а Звента сначала взяла правее, к прибрежным деревьям. Её притянула речка – тут она текла по ровному месту…  «А здесь тоже родник, и он бьёт так интересно – прям таким фонтанчиком. Здесь вообще одни родники, на протяжении этого места… только, знаешь, мне кажется, нужно перейти на ту сторону… или мы этим местом можем пройти… мы шли-то по верху» (слова полностью соответствуют записи на видео)… Так размышляла Звента. Я созерцал этот родник, приблизившись к ней. Как будто со дна мощный фонтан, чуть ли не гейзер, буравил 25-ти сантиметровый слой воды, и бурлящий холмик затем ступенчато разливался во все стороны.
    Впоследствии, посещая это самое место, я не находил фонтанирующего родника. И сама речка не текла так быстро. Может быть, что-то просто завихрялось в её течении и создавало иллюзию гейзера? Не знаю. В тот, первый день, этот гейзер видели не только мы. Это в реальных ощущениях была мощнейшая струя снизу, тем более я по просьбе Коницы-Горбуницы набирал там воду – в бутылке была абсолютно прозрачная, без единой пылинки-взвеси вода, совершенно родниковой температуры. Чуть в стороне вода была теплее.
    Мы отложили свой марш-бросок к разведанным первозданным купаленкам и остановились на этой волшебной поляне. Звента ещё объясняла Конице: «Мы шли верхним берегом. Но там спуск очень сырой. Ноги перепачкаются», а Коница, подойдя к сену, говорила: «Вы не хотите поваляться?» Бочуля подхватила: «Я вот тоже». И Звента: «Поддерживаю». Валясь на сено, Коница-Горбуница исторгла: «О, какое счастье»! Звента, распрямляясь третьей, сказала мне: «А лучше к нам присоединяйся». Что я и сделал спустя пару минут. Я на видео снимал эту изумрудную поляну, во всю её ширь, ловил сочную светлую зелень шелковистой травы, что сияла в лучах Солнца под тёплым небом. Снимал немного рвано, неровно, жадно, словно бы всё это могло вот-вот исчезнуть, и я не успею запечатлеть волшебную поляну во всех её направлениях.
    t16 В редакции 2007 года вторая глава Сказа о Звенте («Вода живая и мёртвая») завершается такими словами: «Было не до философствований, я вживе ощущал, что облака в небе – не просто облака, а вестники из дальних и высоких миров, что деревья – не просто деревья, а волосинки на руке Бога, что круг сена – это лоно Великой Богини, Матери Мира. И красное ожерелье, всегда украшавшее шею Звенты, надето ей для того, чтобы радовать Господа, Творца всего». Сейчас эти слова и образы мне кажутся очень надуманными, искусственными. Притянутыми из читанной книги про Вират-рупу, вселенскую форму Бога.

 

(Продолжение следует)

...

...


 Вторая глава завершена, третья начнётся на следующей странице.
    В промежутке – современные заметки.

    В начале февраля 2013 года позвонил я Звенте. Со дня путешествия в Талеж прошло семь с половиной лет. Семь с половиной лет – это время года (сезон) по Сатурну. Целиком сатурнианский год длится 29 с половиной лет. Звента сказала, что никаких новостей у неё нет, никуда она не выбирается и другим людям с ней скучно общаться. Сама она редко кому звонит, некогда и причин нет, занимается домашними делами - ведь дома две дочки, одной скоро будет пять, а другой три на горизонте. Они ещё малы, чтобы их взять и поехать куда-нибудь далеко. У старшей с утра настроение не то, и ей всё не нравится, что не приготовишь. Мультфильмы смотрят разные. Я напомнил Звенте старинные мультфильмы про Кржемелика и Вахмурку. Их в «Спокойной ночи, малыши!» показывали. Особенно историю, как Кржемелик и Вахмурка причесали фею.

     Отступление от повествования, которое можно не читать. Для тех, кто не в курсе – краткая справка. Кржемелик с Вахмуркой – отпетые раздолбаи, ничем не прикрытые антиобщественные элементы и растаманы. Шатаются повсюду в ночных сорочках, словно пьяные, и горланят дикие песни. На их головах белые колпачки, как на сбежавших из психбольницы пациентах. А что вытворяют! То макового сока напьются, и лежат в отключке, то сквозь заросли галлюциногенных грибов пробираются, и неслабые видения их посещают! То они под глюком яйца высиживают, то им кажется, как варево из наркоты затопило весь их дом, то, хлебнув что-то на ходу, они в кайфе под небом летают! При этом в мультфильме показано, что их тела остаются на земле, ничем не защищёнными – креста на них нет, и полчища бесов без проблем могут вселиться в эти тела… должно быть, уже вселились, иначе бы их и не погнало на такие подвиги. А ещё как-то раз Вахмурка у печки перестарался с перегонкой наркоты и рухнул без памяти  - и сгорела на нём сорочка! Пришлось героям собраться с мозгами и сшить штанишки, дабы хулиганистые птицы не отклевали чего-то важное…
     Режиссёр Бзденка Сметана не иначе как просветлел, прежде чем такой сериал накосячил! Вот его пёрло! А к Кржемелику с Вахмуркой то звёзды с неба сами сыплются, то ниоткуда взявшиеся стройные девицы пускаются с ними в пляс. Но стоило только донестись запахам весенних цветов-планокуров, как у девиц отросли крылья и они улетели в поля! Кржемелик с Вахмуркой успели их только спросить на прощание: «вам с нами было хорошо? Тогда прилетайте ещё». Но это будет только осенью, когда все цветы спрячут свои ганджубасы и заснут, а глюки прекратятся.

    Как меняются времена! Сейчас вот один умник придрался к некогда главному фонтану страны – фонтану «дружба народов» на ВВЦ. А всё потому, что «сноп изобилия» - центральный элемент скульптурного ансамбля, изображает богатый урожай пшеницы, подсолнечника и конопли. Три столпа сельского хозяйства Советского Союза. Стратегически важные растения! Это только при Хрущёве коноплю заменили на кукурузу – продался гад Хрущёв Американцам! А в СССР не только коноплю выращивали, конопляным толокном детей кормили, но и наркоманские мультфильмы показывали! При Сталине много детских книжек о пользе конопли издавалось. Научных и художественных. Про девочку-конопельку, например.
    Между тем в конопле с ума сводящих веществ меньше, чем в подсолнечнике, не говоря уже про помидоры, картофель и хмель. Даже в великих хрониках Простоквашино корова Мурка, а за ней Матроскин и Печкин, офигели из-за того, что Мурка белены объелась и весёленькое молоко давать начала. Никакой конопли не понадобилось. А белена – это ботанический родич картофеля, который произошёл из Мексики, но сам намного круче мексиканских кактусов-пейотлей по своему охренительному воздействию. Вот Петра Первого как вштырило! Сразу прорубил окно в Европу. И вообще – гораздо эффективнее для протрезвления нации запретить квас, кока-колу и кефир, а всех курильщиков на столбах вешать.
    Отступление от повествования завершено. Как оно, без мира Звенты, живётся? Почувствуйте разницу.

    Так получилось, что после февраля лишь с приходом осени (4 сентября 2013) дозвонился я до Звенты. У неё поменялся номер телефона, а тот, с которого она сама позвонила весной, почти не используется. Городской набирал много раз, да только Звента была далеко.  И вот настал этот дождливый вечер…
    Как я отстал от жизни… такая мысль должна была преследовать меня, но не могла она просочиться, пока я слушал Звенту и картина фантастически реальной жизни, глава за главой, пролистывалась передо мной. Зимой, с маленькими дочками, Звента не путешествует. А вот летом, всем семейством… узнал я, что теперь и машина есть, и за рулём бывает то Звента, то её муж – тот самый творческий паренёк, которого я видел однажды.
    Ведь то, что Звента воплощает сейчас, было заложено во всех её стремлениях уже тогда, когда я увидел её, когда мы с ней ездили… и в её стремлениях, и в её состоянии. 2009, 2010, 2012 годы… сначала с одной, а потом и с двумя дочками, всем семейством, посещали они родовые поместья, экопоселения, ночевали в палатках, приглядывались к людям. Бывали во многих поселениях,  где воплощаются идеи, озвученные в «Звенящих кедрах России». Где люди захотели и сотворили пространство жизни своими руками для себя, своих детей, внуков, потомков…
    Звента смотрела, что за порядки в тех поселениях, насколько само место принимает её. Ведь бывает так, что где-то надо минимум всё лето прожить, чтобы тебе разрешили землю купить или просто взять её у поселения в аренду.
    И три года назад, в середине октября, так, наудачу, приехали они куда-то с палаткой – от Москвы не то 200, не то 300 километров, вдали от больших дорог, от городов и объектов, где люди гробятся за зарплату. И Звента сразу поняла – она попала на родину. Их радостно встретили, приветили, пригласили погреться в вагончике – и оставили переночевать.
    И вот у Звенты есть поместье – её родная Земля. Правда, заложен только фундамент дома, да летом и в палатке прекрасно, даже лучше всего! А главное – воля и свобода. Поселение – огромное поле – официально оформлено как садовое товарищество, и каждый, кто в теме, и даже не в теме (ведь анастасиевцем можешь ты не быть – будь человеком, пожалуйста) приобретает землю в собственность. Всё юридически оформляется, выдаются документы. Правда на этом поле, где обустраивается Звента, место уже кончилось, но через лес есть другое поле, ещё больше, и там земля ещё есть.
    Самое главное – в отличие от совковых дачных товариществ, где не развернуться и не повернуться (ведь на неудобьях клочки выделяли, дома и заборы друг о дружку там трутся), здесь – полтора гектара земли. Метров сто на сто пятьдесят. Такой участок у Звенты и её семейства. Бульдозер вырыл им пруд – пруд в форме фасолины (или орешка кэшью), с внешней стороны длина 30 метров, с внутренней – 20, и в одном месте глубина до пяти метров доходит. В прошлом году траву косили, сад посадили. «Сбывается анастасиевская мечта. Всё стало реальностью» – сказала Звента. Есть где свои ягоды разводить и овощи выращивать.
    А рядом речка течёт. Там бобры плотины строят. Журавли курлыкают ночи напролёт. В лесу зайцы, лисы и кабаны водятся. А в ближайшей деревне молоко такое живое, вкусное, и всё намного дешевле, чем в Москве. Кстати, участки и москвичи приобретают. Такое есть стремление.
    Главное – простор, воля и свобода.

    (опубликовано 5 сентября 2013)


 

Глава 3. В Пупе мироздания и вокруг него.

     Ох, братцы! Так обращался к друзьям Незнайка… братцы! Как же в это всё влезть… ведь сказанул я только что "было не до философствований… вживе ощущал, что облака в небе – не просто облака, а вестники из дальних и высоких миров, что деревья – не просто деревья, а волосинки на руке Бога, что круг сена – это лоно Великой Богини, Матери Мира. И красное ожерелье, всегда украшавшее шею Звенты, надето ей для того, чтобы радовать Господа, Творца всего". «Живое ощущение» на самом деле оказалось воскрешением когда-то читанных концепций, примеров и установок многих-многих учений. Одни концепции предлагают считать деревья волосами на руке вселенской формы Бога, другие – видеть в безобидных облаках вестников мира горнего, третьи – понимать, что всякая тварь каждым движением своим Бога славит. Что проку оживлять догмы, штампы, стереотипы? Относиться к жизни, но не жить.
     Муляжи святой Руси, купола, кресты, иконы - для кого они? Религия нуждается в людях – она питается теми, кто повязан своими страхами, привычками, реакциями (осуждениями или одобрениями) и инстинктами. Вера приводит тёмных людей либо в религию, либо в политику. Автор словаря Живого Великорусского языка В.Даль и то смешивал веру с религией. Религия – это ловушка для материалистов, которые и церковь-то от Бога не отличают. И всегда через умственное жевание Мир себе представляют.
    Изумрудную поляну во всех её направлениях снял я на видео. Потом кому-то показывал – виды природы. И звуки её, поющие, журчащие, распутывающие…  для кого-то «релакс», а для кого-то, сразу, невероятное стремление там оказаться.

    Разворачиваюсь к сенному ложу, подсолнушку, серёдке живота Великой Матери Богини. Солнце оказывается за правым плечом. Коница, Бочуля и Звента разлеглись равномерно, в метре друг от друга. По цветам одеяний – зелёно-коричневая, розово-вишнёвая и оранжевая. Звента даже частично (оставаясь в длинной, юбочной части своего платья) загорает. Так, как в городских парках, бывает, скромные барышни иной окрас приобретают.
     Присаживаюсь на свободное пространство сена в ногах у Звенты и попутчиц, рядом  с холмиком соломы сразу у зелёной травы. Кузнечики поют и играют, а так – тишина. День воздвигся во всём великолепии и никуда не спешил. Лил солнце с неба и насыщал воздух духмяными запахами согретой травы.
    Травинка к травинке – изгибы, светотени. Точно зодчий, художник-гиперреалист, сотворил в своей мастерской этот мир и нас туда вписал. Изумрудная поляна собралась показать своё волшебство – умение преображать тех, кто к ней приходит. Наш получасовой отдых, что, впрочем, нисколько не отвлекало, начал сопровождаться лишними звуками. Вдали слышались шорохи и голоса. Там как будто два мужичка собирались перейти речку и попасть к режимному источнику. Один вёл другого, и этого другого было слышно. Он громко и придирчиво скрипел, время от времени выдавая фразу за фразой. А всё потому, что не получалось у них пройти сквозь поляну. Всегда что-то мешало.
    «Куда ты меня привёл, куда ты меня привёл, - скрипел недовольный, - здесь стена крапивы, стена крапивы!» Проходит минута – и новая фраза: «В какую грязь ты меня завёл! У тебя мозгов нет или ты леший?» … «Брёвнышко! Нашёл брёвнышко! Прогнило всё твоё брёвнышко и мохом поросло! Как я по нему пойду в своих ботинках! Знал бы я, в своих ботинках не пошёл!..  Да что б я у тебя взял, у тебя такое барахло, что на свою ногу надевать страх!.. В кирзаче по такой жаре, придумал тоже –  сам два часа походи в кирзаче»! Ответных реплик не слышно, но недовольный так живо выражал к ним своё отношение, перебивал сам себя, что всё было понятно. Нас их разборки не касались. Звента не отвлеклась даже на то, чтобы сказать «Бандер-логи».
    Недовольный продолжал беситься и колбаситься: «Ну да, сними ботинки, придумал тоже! Вон там фонтан, кит что ль залёг?..  Да какой кит, тут у тебя никто не ловится, чтоб хоть линь залёг! Мальки… было б на кого глянуть, мальки… да там вода девять градусов! Ногу сведёт, сердце хватит – и гроб!.. навеки молодой. Ботинки! Вода девять градусов. Была бы она как в портвейне, а ещё лучше как в водочке» - размечтался ведомый – «а то что случись, что со мной случись, сюда же скорая не поедет. Ты хоть представляешь, куда она сюда приедет? Как оттуда они с носилками побегут, как побегут, я тебя спрашиваю, когда тут нигде пройти нельзя? Вертолёт только! Вертолёт! Да и чем его вызывать, как его вызывать, я тебе говорю, у тебя телефон какой? Мегафон? Ты нарочно купил Мегафон, потому что он ни в одном овраге не берёт! Это чтобы я тут навеки остался! Навеки остался»! Голос недовольного стал удаляться, но едкости не потерял: «Два часа идём и не придём! Кто ж ты, как не Леший – сколько на одном месте кружим. На одном месте! Послал бох попутчика…  Да не бох, бох такого не пошлёт! Вишь, он тебя не пускает. Нету тебе дороги. Эх, чтоб я ещё раз с тобой пошёл! Во в какие места завёл бох. Да не бох, Леший!»
    «А-а-а! – вдруг вскричал скрипучий голос, – кротовья дыра! Да какой муравей, забодай тебя вша. Ну как тут идти, как!.. Я догадался, почему у тебя у одного в деревне мышей нет. Во всех домах есть, а у тебя нет! Хотя у тебя даже кошки нет. Все от тебя сбежали. От твоего характера. От тебя даже тигры сбегут!» Недовольный проклял решительно всё вокруг. По мнению святых отцов, поддался он лукавому. «Во какие дела! Какие дела! Чтоб я ещё раз тут пошёл! Что я, Скуперфильд чтоль какой, я тебя спрашиваю? Чем мне откупаться, как отсюда выбраться? У меня нет ничего, зачем ты меня сюда завёл? У меня что, зубы золотые? Вон, три гроша в худом кармане. Три гроша! Ещё надо посмотреть, не лежат ли где кости… предшественников моих, кого же! Кого ты здесь водил… откуда я знаю, кого»… наконец тот, кто вёл недовольного, смог найти подходящий проход, и две фигуры появились на фоне кустов в дальнем конце поляны. Тут-то метаморфоза и настала.
    Недовольный был на шаг впереди товарища своего. Постояв молча минуту, он вдруг сменил тон, и, уже не скрипя, заговорил: «Боже мой! Какая поляна…  а где же тропинка, тропинка-то где? Как я могу по этой траве идти?!.. На ней же БОГИ танцуют»!
    Как бы сказали кришнаиты, отличный проповеднический сюжет. Только лучше сначала побывать, а потом проповедовать. Удачливая духовная душа, восхищенная слугами Господа Вишну, попадает на Вайкунтху – так зовутся планеты духовного мира, где царят поклонение и благоговение. Там нет ничего материального. Там невозможно что-либо эксплуатировать, использовать в индивидуалистичных, независимых интересах. Там ничто не угнетает сознание индивидуума, трансцендентное в своём начале. Там нет забот и проблем. И живое существо понимает, что на Вайкунтхе даже трава выше её по статусу бытия, выше чем оно, самоё. Живые существа, изначально не принадлежа миру материи, относятся к некой промежуточной категории, пограничной между мирами материи и духа. Входя в более высокий по статусу бытия Мир, духовная душа преклоняется перед ним и благоговеет, занимая своё место в служении Господу. На Вайкунтхах, правда, Господь не танцует. Там Он занимает царское положение. Танцует он на Голоке Вриндавана, где Он - пастушок по Имени Кришна.
    Тот, кто был недовольным, крестился, молился и на каждом шагу кланялся. Он всё-таки углядел, не тропинку даже, а едва приметную стёжку, примятость в траве, и шёл по ней. Дойдя до центра поляны, до круга сена, и вовсе обомлел. Богов увидел (а иначе кто б ещё посмел тут лежать)? И надо же было в этот момент Конице-Горбунице его каким-то вопросом задеть. Он как с небес свалился: «Девушки, какие проблемы»? И быстро зашагал в сторону церковных муляжей. Другой мужичок молча, и ни на кого не глядя, поспешал за ним. Больше на этой поляне никто не появлялся.

    Прошло время, получил я отзыв читательницы: «Классно вы пишете… но уж прям ли Богов увидел тот недовольный человек? Не сочтите за стёб. Все мы одинаковые, Наполеоны... а вы продолжайте. Явно к чему-то ведете»...
    Да… такой уж "проповеднический" сюжет... что легко заиграться. Зато некоторые как слушали, когда я рассказывал! Типа, на Вайкунтхе побывал... по-настоящему. Всё настолько значимо, всему придаётся такая цена, что ещё так сказать можно: "и в этом месте один день был как сто тысяч лет, а сто тысяч лет как один день". И потом каждый раз так и говорить, пока кто-нибудь не осадит: "Высоко забрались, сударь!".
    Про богов (фраза «иначе кто б ещё посмел тут лежать») это, конечно, не факт. Может, недовольный нечисть увидал... которая оскверняет место... кто знает, какими мы ему показались. Только "боги танцуют" всё-таки из его уст прозвучало... до того, как он увидел нас.
     Читательница проявила снисхождение: «И дольше века длится день, И не кончается объятье! Продолжайте, пожалуйста. Все заняли места в зрительном зале и созерцают Лелю-лилу». Только вот объятий (человеческих) в Звента-лиле не было. Хотя на следующий день, в Радонеже… да нет, не объятье это было.


 


    Пришла пора поздравлять Звенту. Бочуля какую-то вещицу ей подарила. То ли изящную плетёную сумку, то ли ещё что-то во всяком путешествии нужное. Как-то быстро предмет сей мелькнул, я и не разглядел. Инициативу в свои руки Коница-Горбуница стала забирать. На правах старшой. Не очень уж и нужны были Звенте последующие поздравления, но деваться некуда. Коница достала пачку сока «Любимый сад» (апельсинового или яблочно-персикового, все цвета были под Звенту), и приложила к нему сложенную пластиковую соломинку. Соломинку она протянула мне со словами: «Возьми её, распрями, и сделай из неё посох, что поведёт по жизни» - кивнула она на Звенту. Коница всё больше, будто себе под нос, чудные тексты спонтанно проговаривала. Они, быть может, глупо для кого-то прозвучат, но смысла в них было не меряно. Чувствовалось, конечно, что читывала она некоторые книжки, что-то у неё звучало заучено, что-то напоминало заговоры и заклинания, но… всё правдиво. Только запомнить говорённое ею невозможно. Это не столько слова, сколько суть момента в ритме звуков.
    «Отче наш и Матушка родная, вещие в небесах, вещие и на земле. НАДсущным хлебом питайте нас, отпустите скорби и обиды наши, да избавьте от забвения…  Боже! Я твой конь-коница, жеребица-кобылица. Да не будет у тебя других Кониц, кроме меня. Ибо кто ещё вспашет и усадит цветами Землю, созданную Тобой, лучше, чем я?»…
    На «Жизниграде», рассказывала Звента, чистую пищу раздавали «Харе Кришна», кормили прасадом. Коница водой из бутылки освежала лицо своё: «Сейчас мы умоем и харю Кришны, и харю Рамы» - послала меня за водою из того фонтана – даже полную бутылку приблизить ко дну ключевой впадины не удавалось – плотный поток сносил. Вода была нужна для непонятного ритуала – Звента, в купальнике, сидела на краю сенного круга, а Коница, бормоча что-то, лила ей воду на голову.
    Этот ритуал снимать на видео Звента не разрешила. Только три секунды исходного положения запечатлились.

    Для оживления действия Коница вскоре начала брызгаться во все стороны – всё больше в мою сторону. А, прикончив бутылку, говорить: «Сними паутину фальшивой божественности с лица своего. Соедини в себе силы Земли и Неба и почувствуй движение Жизни». Мы как раз и сидели в самом подходящем месте.  «Куда ты выдавливаешь себя вверх, - продолжала Коница, - что, тебя боженька на небе ждёт? Тебе бы идти в корни, а не рисовать ветви и цветы. Откуда ты возьмёшь соки?»…  сам же я чувствую, что она вещает правду (свою правду или чью-то ещё), что есть жизненная необходимость в силе, в чувствовании Жизни, но ничего с привычной маской и скованностью поделать не могу. Сам себя в плену держу.
    Затем Коница устроила коллективное жонглирование пустыми пластиковыми бутылками. Ловишь летящую тебе, и сразу отправляешь её кому-то ещё в полнейшем беспорядке. Коница с умыслом начала сопровождать свои броски словами-вопросами, и тут оказалось, что если эти слова что-то задевали, как-то внутри откликались, то поймать бутылку не получалось. Зато Конице (говорю её словами) удавалось поймать порой настоящее выражение моего лица – промелькивало что-то настоящее, как будто на мгновение вырывающееся из-под гнёта псевдодуховности и лицемерия. Имитация блаженной улыбки сменялась чем-то живым, но чем?
    Однажды на вечере «йогов» две непростые «ведьмочки» мимоходом мной заинтересовались. Одна сказала: «Ты что, кришнаит что ли? Я двоих таких видала… что-то ты на них похож». Интересно, чем? Я никогда никаких опознавательных знаков не носил, но порой даже обычными нелюбителями «Харе Кришны» узнавался. А от некоторых «профессиональных», матёрых Вайшнавов (преданных Кришны) слышал вопросики типа: не употребляю ли такое чего-нибудь. Но оставим досужие разговоры.
    Коница-Горбуница сказала, что я похож на хлипенький вьюнок, который по клумбам ползает и мелкими голубенькими цветочками цветёт. Бочуля-Салачуля тем временем книжку читала и получала наставления и настроения оттуда. А Звента-Свентана (так в «Розе мира»), рождённая Матерью Навной, олицетворением Русской женственности, просто была и сияла. Звента хотела быть самой собой, и была ею – независимой ни от кого…

     Кто же такая Звента – много раз слышал я вопросы. Хотя кто же она ещё, как не обычная русская девушка, родившаяся с русским именем, которая училась сама и учила других светлым принципам, как умела воплощала их на практике, в повседневной жизни. Просто Звента. Именно из её уст я услышал такую заповедь: «Следует устанавливать свои правила прежде, чем их установит кто-то ещё». И было понятно, что поздно или рано найдёт она себе домик на природе. Дождётся человека, у которого будет такой дом. Ведь она сама  живёт в городской квартире, есть дача, но дача далеко. Бывали времена, когда мы вспоминали, что у кого росло в огороде в наши детские годы. До 2007 года, когда Звента начала  создавать семью с творческим пареньком, где только она не появлялась! Оказалось, что ещё до нашего знакомства, мы одновременно посещали различные многолюдные фестивали и праздничные мероприятия. Или совсем не намного расходились по времени, участвуя в некоторых семинарах-занятиях. Звенту, казалось, можно было увидеть почти повсюду. На йогу она не ходила, про Тетерникова говорила, что он с нижними центрами не то, что надо вытворяет. Конечно, работа в каком-то учреждении её грузила. Но как только выдавался свободный день, так вот она уже в полёте, освещает собою мир – на природе, на концертах солнечных бардов, в родовых поместьях, на духовных слётах, на речке Жане… имела она влияние среди анастасиевцев. Без принуждения и заморочек отстаивала тогда тот дух, те идеалы, что провозглашались в книгах Мегре. Без фанатизма и формализма на деле была верна правилам, о которых многие спотыкались. Среди таких правил: не носить под одеждой трусы и лифчики. Не заходить в воду и не загорать в одежде. Конечно, Звента предусматривала компромиссные ситуации (на случай присутствия непросвещённого народа, бандерлогов), но в итоге всегда убеждалась, что компромиссов тут нет. Как вот 6 августа 2005 года она захватила с собой купальник, и даже надела его, чтобы зайти в излучинку речки-самородинки, но охрана ей всё равно помешала.
      На следующий день, 7 августа, Звента пригласит меня с собой в Радонеж, а купальник оставит дома, чтобы не входить во искушение. Потом так же будет и во время великого путешествия на Гремячие ключи-водопады 4 сентября. Такой вот подход к ношению одежды у «ведических русов»! Для кого-то всё это – новомодные выдумки. Кто-то, опираясь на исторические исследования, скажет: взгляды нынешних ведических русов гораздо ближе к исторической правде, чем проповедников так называемой «ведической культуры». И то, что сейчас называют «ведической одеждой», берёт своё начало в годы мусульманского правления в Индии в средние века. Да и кто может позволить, чтобы женщины расхаживали в столь вольных одеяниях (с открытой грудью и с распущенными волосами)? А с другой стороны, как же ещё расхаживать в летний день по лугам и перелескам,  где так много журкоплесков…

     Звента – яркий пример тех, кто совершенствуется (в человеческом, природном понимании). Развитие цивилизации ведёт ведь и к распаду, к утрате связей между людьми и миром, к забвению человечного начала, к погружению в технократию и теократию. А Звента, казалось, так наивно берётся исцелять сбитых на дороге собачек (причём сработал то у неё совсем не цифровой код Грабового – Звенте дано любую чепуху превратить в самое действенное средство). Так открыто верит словам, несущим вдохновение, новизну, зовущим к счастью, свободе, здоровью… потом у неё менялось восприятие тех, кто говорит столь замечательные слова, но на деле оказывался движим меркантильными мотивами. Звента не с теми, кто движется во тьму. Она вне интересов тех, кто опутывает колючей проволокой целебную природу, кто захватывает землю и ведёт точечную застройку. Кто хочет закабалить других карающим богом, занавеской на лице, хиджабом или платком на голове, обрядом сати, измочалить искусственной едой, согнуть в три погибели, убить крестом, молотом или полумесяцем.
     Два мира, два образа жизни. Совершенствование человеческого идёт через гуманизм (только потом возможна мистерия прикосновения к божественному в человеке), открытость миру, готовность вместить или хотя бы по-дружески отнестись к иным представлениям о духовных вещах, Боге, сознании. К совершенству ведут идеи, что света, счастья, процветания, здравия и достоинства  можно достичь в настоящем. Особенно достоинства «быть инструментом Его». Потому что о хорошем будущем говорят те, кто вешают лапшу на уши и морковки на удочки перед носами ослов. Хорошее будущее в устах всяких там мракобесов, коммунистов, «божьих» законников всегда обуславливается необходимостью быть послушником у доктринёров. Деградацией, уничтожением человечного, занимаются профессиональные политики и религиозные предприниматели – это всё одного поля ягоды, дельцы, торгующие верой людей в божественное. Раздрай, непримиримость, оглупление и озлобление – вот плоды их усилий. Религия не создана для людей. Религия используется для того, чтобы держать во тьме, в помрачении разум тех, кто готов оставаться животным… кому удобнее падать ниц и стелиться. Заповеди, законы дхармы и прочее нужны двуногим животным, потому что двуногие без них идут в разнос, ибо мало человеческого у них в сердце.  У них нет внутреннего приёмника, настроенного на любовь, им необходима узда. Жизненно важен  вбитый в церкви, в армии, в детском саду, школе устав. Это устав навязывается извне, потому что внутри нет совести, нет разумных представлений, нет нравственного начала. Нужно что-то принуждающее и запрещающее, религия, уголовный кодекс, НКВД, карательная психиатрия, милиционер на посту, чтобы двуногие знали, что есть хозяева, что есть сила, которая их усмирит. При этом все они подозревают, что всё не так, знают, что религиозная картина мира, научные концепции, болтовня политиков, трескотня журналистов не соответствуют действительности. Но отличить правду от лжи они не могут ни при каких обстоятельствах. Даже уверовавшие в правду не узнают её, пусть она хоть перед их глазами стой и сияй. Не те у них глаза, чтобы видеть.
    Двуногим адресованы попса, всякий примитивизм. Дом, работа, дорога туда-сюда, жрачка, массовый гипноз циклопов одноглазых. Ни божества, ни вдохновенья. Всё плоско, беспамятно, бестолково. Никаких попыток задуматься, кто я, какие силы действуют в мире… будущего нет. Есть только морковка на удочке.


 

   18 мая 2014 года добралась до Москвы жара, и я решился услышать Звенту.

   - Когда на Землю переберёшься?! – позвала Звента, едва я до неё дозвонился. Снова распахнула тот самый мир изобилия, который в распахивании ну совсем не нуждается. Даже сама земля, почва родовых поместий не нуждается в распахивании, потому как более плодоносна, когда её не копают и не переворачивают. Звента сотворяла грядущее плодородие в своей ближней обители – это километров сто от Москвы, за пределами Московской области. Там есть где развернуться – и там плодоносит всё. И яблони, и сливы, и вишни. Клубника, малина, облепиха. Крыжовник, смородина, ирга и арония – что называют по-разному и не всегда договорятся, как то или иное растение называть. Я уж не стану перечислять всё остальное, что растёт у Звенты давно, и что посажено ей этой весной. Как поётся у солнечных бардов, «Всё – сажать»!

   Вспомнились времена, когда мудрил я что-то своё на огороде – огород тот был в моём распоряжении. В детстве оно как начиналось – увидел я, как принято перекапывать землю, рыхлить, как от травы на грядках избавляться… и что-то похожее делал, только выращивал своё. Какой интерес в том, что растёт у всех? И мне даже в голову не приходило пощупать землю не там, где грядки, а рядом – где не копают. Да и в голову такое не придёт – прежде руки за желанием мягкости и силы тянутся, а уж потом и до головы достучаться можно.

   Прекрасным июньским днём (16 лет тогда мне было) за уличной свалкой напротив дома (там «дорога по болоту» проходила, и народ мусор бросал) вдруг вырос кабачок – уже готовый молоденький плод! А у меня под плёнкой кабачки ещё только цвели. То есть специальная обработка семян, рассада, подготовка грядки, плёночное укрытие ничего не дали самим растениям. Самыми стойкими оказались те, кто выросли из-под зимы, из выброшенных плодов и в совсем неподготовленных местах. Где ни полива, ни ухода и никакой прополки сорняков… а потом я убедился, насколько рассыпчата, структурирована и мягка почва, пронизанная кружевом тонких корешков травы и укрытая кожей (то есть неперепаханная). И насколько тяжела, вязка и спрессована земля на грядках, когда её регулярно копают, рыхлят, пропалывают…

   Есть у Звенты более близкая к Москве дача, дом в деревне, куда я наведывался в 2008-м. Но там не очень-то развернёшься, особенно с дочками, и ближний пруд не назовёшь чистым. В ближней обители, где всё растёт и плодоносит, есть пруд гораздо лучше – хоть он и тоже общий, но люди там живут не те, что в Подмосковье. Не такие занятые и закрученные. Но Настоящий звентин Дом на Земле – он за две-три сотни километров от Москвы, где полтора гектара пространства, её большой родовой пруд и совсем нет населённых пунктов вокруг. Об этом звентином поместье я уже рассказывал. Как оно у Звенты и её семьи появилось. Там в 2014 году они встречали месяц май. Звента рассказала, как они купались в том пруду, как друзья-соседи по земле посоветовали заселить пруд карпами – они будут, только зайдёшь в воду, тебя окружать и чуть-чуть щекотать, чуть-чуть пощипывать – они же питаются тем, что с кожи отшелушивается. Только Звента ещё вдумывается (вернее, вчувствывается) в это предложение.

   Май встретили – и вернулись в ближнюю обитель. Потому как огромное желание всё-всё-всё посадить. А вот потом, как всё-всё-всё взойдёт и окрепнет, черед настоящего Дома придёт. Его ещё достроить предстоит. А в ближнюю обитель только за урожаем возвращаться. Ну и путешествия… по сказочным и благодатным местам.

   Звента. Земля, но не приземлённость. И кроме земли – необъятное распахнутое небо. И движение ветра. И стремление тебя самого. В начале Сказа про Звенту привёл я слова песни, очень полюбившейся и Солнечным бардам. Её первый куплет

  • В земле наша правда. В земле наши корни.
  • И сила в руках от лесов и полей.
  • Земля и оденет. Земля и накормит.
  • Ты только себя для неё не жалей.
  • ...

   Но суть мира Звенты превосходит песни. Не вмещается в них. Ещё одну грань мира Звенты помогает уловить другая с детства памятная песня. Впервые она прозвучала в 1986 году и стала созвучной тем несвершающимся настроениям, которые бывают порой в детстве и юности. Песню (изображение там не лучшего качества) можно найти на ютубе по запросу «Марина Капуро – Мой дом единственный». Видеоряд снимался летом 1986 года в Ленинграде, городе каналов и мостов. Ещё та Марина (не того стиля, который ей стал присущ позже) в летнем платье мчится на катере на свободу, на широкой водный простор, мчится туда и обратно – то лицом в сторону Солнца, то Солнце оказывается сзади.

   Первые строчки про дыхание ветра и открытые окна «на кромке лета» ассоциируются у меня ещё и с нотками весеннее-летнего настроениями той поры. С потребностью и необходимостью защищать и охранять. С намерением что-то создать на почве огорода и его окрестностей – той земли, которая была в моём распоряжении, и которую приходилось оберегать.

  • Открываю окна поутру
  • Новый день у кромки лета.
  • Слышу я, как дышит на ветру
  • Моя Земля, моя Земля
  • Мой дом единственный, моя планета.

     

  • От родного доброго крыльца
  • От крыльца до края света
  • С первых дней до самого конца
  • Моя Земля, моя Земля
  • Мой дом единственный, моя планета.

     

  • Я всё сделаю чтобы, Земля моя, легче дышалось тебе
  • И смогло замереть всех времён грозовых даже эхо.
  • Чтобы верилось, верилось в счастье под звёздною крышей небес
  • На планете моей, где единственный дом человека.

     

  • Для Земли судьба моя одна
  • Может быть не так приметна.
  • Но из наших судеб сплетена
  • Твоя судьба, твоя судьба
  • Мой дом единственный, моя планета.

     

  • Вдалеке звездою отгорит
  • Жизнь моя, затихнув где-то.
  • Но мой сын за мною повторит:
  • Моя Земля, моя Земля
  • Мой дом единственный, моя планета.

     

  • Я всё сделаю чтобы, Земля моя, легче дышалось тебе
  • И смогло замереть всех времён грозовых даже эхо.
  • Чтобы верилось, верилось в счастье под звёздною крышей небес
  • На планете моей, где единственный дом человека.
  • Моя Земля, моя Земля, мой дом единственный, моя планета…

     

   Сейчас слова «Новый день у кромки лета. Слышу я, как дышит на ветру Моя Земля» выражают не только мои ожидания ступить в блаженный мир Звенты. Это и проживание хотя бы фрагментов этого мира на любой подходящей территории, в чудом сохранившихся островках живой природы, расположенных гораздо ближе, чем Талеж, Радонеж и Взгляднево, откуда жизнь в настроении Звенты пошла. «Открывая окна поутру» - это открытие и приятие душой нового состояния. Дыхание Земля на ветру становится и видимым, и ощутимым, когда просто касаешься живой природы, там, где гоблины и бандерлоги пусть и появляются, но ещё не закрепили свои порядки. И замечаю я, что смысл слова «бандерлоги» заметно поменялся с тех пор, когда в 2005 году его произносила Звента.

 

                             Глава 4. Волшебный луг.

 

   Возвращаюсь к хронике 6 августа 2005 года. На видео есть отметка 14:29 – Звента и я были у живого, найденного нами родника, затем 15:32, когда я снимал изумрудную поляну – только бы она не исчезла. Следующий раз часы в углу крана появляются в 17:11 – это когда мы уже перешли на волшебный луг. Примерно до четырёх часов мы лежали там, где был стог сена, пока мимо не прошли те два человека. Потом, до пяти вечера – поздравления Звенты, затеи Коницы-Горбуницы, её действия и слова, адресованные мне… дальше я не помню всех деталей, той последовательности, после которой мы перешли речку там, где в ней был фонтан, на другую сторону. Сама реченька-ручей мне запомнилась зрительно во время перехода через неё. Сучки, вросшие в берега, бревно – часть ствола дерева, лежащее невпопад, бурление огибающей его воды. Обувь ещё на поляне сняли. Два метра ширины неглубокой речки не перепрыгнешь, когда не от чего отталкиваться, всё мягко, у берегов увязнуть можно. По ту сторону речки земля поначалу была влажная, а следом, в зарослях крапивы, нашёлся проход. Напрямую ломиться не надо было. Туда-сюда как за кулисы прошелестеть – вот и проход. Такова та самая «стена крапивы», через которую не смог пройти недовольный мужичок, чей голос мы слышали. А нами крапива была пройдена.

   За крапивой тропка стала чётче. Повела она на север, и в начале – по глухой тени. Слева – невысокие кустообразные деревья, сопровождающие русло Самородинки. Изумрудная поляна из-за них не просвечивала. Не угадывалась даже. Скрылась, исчезла, словно её и не было. Солнце находилось где-то там, выше нас, само оно шаг от шага начало пробиваться сквозь эти деревья, защищающие Самородинку, её потаённые местечки – родники, стремнины, углубления. Целебные, священные, отверзающие очи и счастье дарящие. Справа обнаружился – как высокая крапива отступила – высокий, поросший травой, подъём. Прямо стена, как будто крутой холм, как будто мы сейчас в овраге. И постепенно выходим из этого оврага на волшебный луг… на самый-самый его краешек. Точнее – получили возможность увидеть его. Присядешь – и он скроется. И ещё надо немного вдоль по краешку пройти, чтобы наконец-то на сам луг выйти.

   И я включаю видеокамеру. Стрёкот кузнечиков. Здесь они – самые громкие. За десять метров совсем заглушают человеческую речь. Снимаю панораму, водя камерой по кругу – сама панорама удалась не очень, хорошо вышли лишь крупные детали – потому что с нижней точки местности, с подножия, многого не снимешь. Неплохо издали получилась старая ель, растущая на этом лугу… отдельные фрагменты лесного обрамления другой стороны луга вышли не так чётко. Приходилось сильно приближать, ведь этот волшебный луг во много, во много раз больше, обширнее, неогляднее, чем та поляна изумрудной травы, где мы провели полтора часа. Ещё я снимаю скаты этого луга. Покаты самой земли. Это очень хорошо видно в кадре, что луг этот – холм. Закругляется, как сама земля. Обведёшь взглядом, и поймёшь – круглая она. Ловлю в кадр отдельные деревца…

   Я оказался впереди, рядом с границей света и тени. И на свет, на Солнце не выхожу пока. Сзади ко мне приближается Бочуля. Она говорит – говорит так, как будто не может насытиться, словно хочет, но не может грудью сразу ко всему лугу прильнуть, и вдыхает его по частям. «Вот где трава, травушка. Вот она, травушка-муравушка. Вот валяться надо где». И тут же легла на эту траву, в тенёчке. Ложилась, когда слова свои договаривала. В своём розово-сиреневом одеянии. Лицом вниз (то есть лицом-то чуть вбок, конечно), а руки в стороны. С бочулиным состоянием, что тут валяться надо, согласилась подходившая Коница. Было слышно её «да». Вот вижу в кадре Коницу и за ней Звенту, они обе с туфлями в руках. Обувь ещё не была надета… и неизвестно, когда ещё окажется на ногах.

 


 

Scroll to top