Заказ консультации:
8 926 5303752

Сон 14.10.1994

 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ (продолжение)

 

      Лера, казалось, не чуяла опасности:

    – Как ты Скибе в лагере их прозвал? Фурия и Урия? А для тебя, я вижу, подвиг сегодняшний порыв. Награда у меня найдётся.

    – Я не за себя испугался. Ты и все эти дела…

    – Пошли в дом, - сказала Лера, - я тебе кое-что покажу.

    Она подождала, пока я сапоги стяну у порога, а потом мы с ней в уединённой комнатёнке очутились. Долгий мягкий диван вдоль всей стены слева, спинка утыкается в висящий ковёр, дверца, окошко со шторами, буфет на комоде, и «Свобода» сквозь вертолётные взвизги пробивается из приёмника (он был на тихой громкости). Последний раз я видел Леру-Лорену две недели назад. Она приходила. Конспиративно. Передал ей кой-какие материалы, альманашить… какое же доверие внушает всем…

    – Урия нас счекировал? Фурии преподнёс? – смеялась Лера, - долго же он подбирался, небось неделю с карточкой носился, не знал к чему прислонить. Нафаня мне уже днём сообщил, что Фурия обходит всех по списку адресов из школьных журналов и газету предъявляет. Только разглядеть не даёт! Я удивляюсь, как ей раньше не настучали. А пусть и узнают, чьих это рук дело. Наши друг друга не выдадут. Все мы – одно ожерелье. На меня свои долдонить не будут. По всем домам… ну почти без преувеличения, подзапретная литература моего изготовления ходит… некоторые боятся. Анекдоты про Брежнева и политбюро рассказывать они не боятся, а… больше боятся того, как она отпечатана. Литература. Это не через копирку на машинке, как раньше про инопланетян и Бермудский треугольник ходило. Читал же? Такого успеха даже у пятидесятников с библией не было. Знаешь? А, да ладно. Они нас не читают, чего нам их читать. Сколько у нас своего есть, одних скибиных стихов, а-а. Нигде же ни подписей, ни псевдонимов. Это тебе не общеизвестные частушки «Непутёвые дороги поросли осокою. Между ними, на болоте, город словно проклятый. Не проедешь, не пройдёшь, строится начальство. А с завода поворуешь, будешь при тачанке».

    Лера сделал вид, что сплюнула, потёрла рот ладонью и продолжила:

    – А про скибины стихи… и все материалы. Подлинники… не хочу это слово… оригиналы рукописей с экслибрисами спрятаны, их никому не найти. Что тут у нас, Синявские и Даниэли? ЦРУ не выдаст, КГБ не съест. Э-эх, - Лера махнула рукой, встрепенулась, чего-то вспомнив, выключила приёмник и вынула из буфета магнитофон, - вчера записала. Вот послушай. К выпуску завтрашних новостей уже распечатала.

    На кассете была та же «Свобода», только слышно лучше. Как будто Лера отъезжала подальше от антенн-глушилок. Проходным эпизодом в беседе экспертов о советском ракетостроении было упоминание бузиновского завода тягачей и вездеходов. Воспетого в частушках завода, только ни «Свобода», ни «Голос Америки», похоже, ничего не знали про эти частушки. Следом шла запись передачи о разгромленном кружке вольных студентов в Ярославле. И о том, что происходило за кулисами съезда молодых писателей Нечерноземья во Владимире…

    Запись доигралась до конца, и Лера продолжила:

   – Я же не листовки разбрасываю… ну ты представляешь, как это… издавать антиправительственную газету. В стране, где даже простые стихи без предварительного разрешения возникнуть не могут, где любое творение – тяжкое политическое преступление. Нафаня по своим каналам сколько распространит… да все знать будут! По возрасту кто уголовную ответственность несёт? Да и без неё… но за хранение и передачу другим газеты полшколы, полгорода по лагерям не рассортируешь, в психушках не сгноишь. Замолчать уже не удастся.

    – Ты что, уже на запад переправила? – во что угодно был готов поверить я.

    Лера хитро улыбнулась:

    – Да ну её, политику! Хотя у нас всё политическое… или растление малолетних… или вегетарианство… пошли-ка в кинозал.

    Кинозалом комната без окон звалась. Тут ещё фотографии хорошо печатать. Лера, первой входя, сказала вовнутрь: «Всё готово»? Тиля чем-то занималась там. Быстро проекционный аппарат зарядила «новой плёнкой». Да, это вам не мультфильм «Ну, погоди» или про самогонщиков. Вчерашняя съёмка! Только обработали. И музыка подобрана. Те самые опробованные танцы по пояс в воде… с зонтами. Такое разноцветье! Сплошной импорт! Что удивительно, знакомую вещь можно увидеть в цвете, даже если чёрно-белое кино, а если плёнка цветная… то тут и запахи как будто, и вкус. Лера ещё когда сделала замечание Скибе и Митре, что не будем разводить хореографию. Это не должно быть отрепетированной постановкой, как в песне про Золотую Рыбку из «Завтрака на траве».

    Съёмка! Так захватывает, что аж душа отделяется. Скиба, Митра, Абра, Бокина, Тиля (рядом со мной сейчас от восторга замирающая), Дубнова с Рылиной – семеро на экране. «Видеопродукция западного производства» - так бы зашипели идеологические стражи. Но по-русски! Пока я додумывал лишнего, плёнка кончилась, зажёгся свет. Чтобы слишком не ошеломлять и ошарашивать, Лера опять увела меня в комнату уединения и из комода достала сценарий:

    – Посмотри… я через десять минут приду. И сразу скажу, Скиба уже согласилась. И при условии, что вторым можешь быть ты. Но не захочешь – не важно. В любом случае вас никто не узнает. И про это – никто. Снимать буду я, без напарников.

    Сказав это, Лера вышла за дверь.

 ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

 

  Прошло, конечно, гораздо больше десяти минут, прежде чем она вернулась. За десять минут нельзя было даже проскользить глазами текст, что я и делал, причём так, будто за мной подглядывали – изображая, будто пропускаю много мест. 

Scroll to top