В пасхальную ночь 15 апреля 2001 года

С музой я встречался в парке ясным днём.
К вечеру дождался – завтра в храм идём.
(Там стоит богиня с топором в зубах –
Грудь её в медалях, руки в якорях).
Вот бежит родная – кошка в сапогах.
Я её за руку – и как в страшных снах:
Шерсть с хвоста слетела, отскочил каблук,
Тут же зацепились волосы за сук…
Что затем я вижу – вместе с париком
Голова-скафандр катится как ком.
Шея отцепилась и протез груди,
А потом свалились модные портки…
Кожа ледяная, ни одной кости –
Вместо музы монстр кольчатый блестит.
Я валун хватаю, дуб с корнями рву,
Через полсекунды гадину прибью…
Только белый дьявол в щель в земле уполз,
Ядовитой смазкой прыснув мне на нос.
До утра, чихая, я сквозь лес бежал.
Не ногами даже – вихрь меня вращал.
А потом очнулся в комнате своей –
Мой арест домашний длился уж пять дней.

Завтра я приеду с этим вот стишком
И ещё добавлю, что скажу я днём.
Или не осмелюсь, или умолчу,
Но тебя я только веселить хочу.
Если ты позволишь, если не уйдёшь,
Если не прогонишь и не заорёшь.

А вчера мне снилось – едем из глуши,
Я тебя целую, свет твоей души.
Видишь, солнце стало сморщенным углём –
Ты теперь сияешь, как никто кругом.
Снова я рыдаю, нос в тебя уткнув –
Жёсткая, лихая, взгляд твой был как клюв.
Клювом ты долбила головы людей –
Каждый, умирая, всё прощал тебе…
Отчего я плачу, горе ж позади,
Счастье бесконечно… но всё это - сны.
Что про сны баландать в уши- лопухи,
Днём тебя увижу – и без шелухи.
Снова будут танцы с бьющим вверх огнём
И в протуберанцах в вечность мы уйдём.
Ну скажи на милость, почему тебя
Мне кладёт на руку вещая судьба?
И кидает в очи, стукает в мозги,
Сердце разрывает в мелкие куски.
Разве мы сумеем (эх, лиха беда!)
Вскорости наставить всей Москве рога?
Разве ты сумеешь влиться в этот жар,
Не сгорев при этом, не уйдя как пар?
Разве ты такая, что во сне была?…
Прямо от помойки ты меня взяла.
В секонд-хенде долго не жилось тебе –
Пробы ставить некуда, ценник на хвосте.