Германия.

    Скажу сразу, что не уверен в своей версии немецких циклов. История Германии изложена в БСЭ отвратительно, огромные промежутки времени остаются неосвещенными.
    А восполнить пробелы начального этапа за счет последующих трудно, так как Германия большую часть своей истории пребывала в раздробленности. Формально Священная Римская империя просуществовала до 1806 года, однако уже где-то с 13 в. она играла лишь формальную роль. Нетрудно видеть, что примерно ту же роль, что в русской истории играет 12-й год, в истории Германии играет год 18-й. 1618 – начало разорительной 30-летней войны, 1918 – революция и военное поражение, в 16 веке с погрешностью -1 год – выступление Лютера и начало Реформации, веком раньше с погрешностью +1 год – начало Гуситских войн. Я склоняюсь к тому, чтобы за начало первого германского цикла принять 918 год. Распад Франкского королевства произошёл в 843, а формальное обособление Германии – в 911. Деятельность такой знаковой фигуры, как Генрих I Птицелов начинается опять же с погрешностью +1 относительно 918 года. Он правил с 919 по 936. Его сменил Оттон I, в результате удачных итальянских походов которого была присоединена Северная Италия и в 962 г. провозглашена «Священная Римская империя германской нации». Папство было поставлено в зависимость от императора, что стало зародышем будущего противостояния гибеллинов и гвельфов. При Оттоне I в 955 г. в битве при Лехе были разгромлены венгры. Была присоединена Лотарингия, а Чехия признала свой вассалитет. К аномалиям цикла следует отнести неудачные войны с Польшей в начале 11 в. (последняя четверть Золотого века), что подпадает под п.3 аномалий, указанных Мошковым (подъёмы редко обращаются в упадки целиком, в Золотом веке упадку достаётся как правило четвёртая четверть столетия).

    Эти войны закончились заключением проигрышного Будишинского мира опять таки в 1018 году. Вообще очень сложно было исследовать германские циклы, поскольку большую часть времени единое государство отсутствовало, кроме того, была Австрия, где по большей части правила немецкая династия, но население было по большей части славянским с другим циклом, а также были владения Тевтонского Ордена в Прибалтике и Пруссии, а в 1226 году Ордену, точнее, его прибалтийским владениям императором была предоставлена полная автономия. Франконская династия (1024-1125). При Конраде 2 присоединение Бургундии (1032). Вторая половина 11 в. освобождение папства из-под власти императора (Латеранские соборы). Можно заметить, что пока в моей схеме царит сумбур – такое впечатление, что в Золотом и Серебряном веках подъемы и упадки поменялись местами. 1122 (это уже упадок Медного века) при Генрихе 5 компромиссный Вормский конкордат. Подъем Медного века проходит под знаком правления Фридриха 1 Барбароссы (1152-90). Он ведет борьбу за фактически независимую Северную Италию с Ломбардской лигой. Советские источники, памятуя о том, что именем этого императора был назван гитлеровский план нападения на СССР, упоминают такие события как разрушение войсками Фридриха Милана в 1162, разгром Фридриха войсками Ломбардской лиги при Леньяно (1176 г.), повлекший капитуляцию перед Римом и, с особым ехидством, безславную гибель Фридриха в горной малоазиатской речке Салефе 10 июня 1190 г. во время Крестового похода. Однако представлять правление Барбароссы как сплошную полосу провалов и неудач совершенно неправильно. 

    Исследователь Вольфганг Акунов пишет, что в 1158 г. глава Ордена иоаннитов Раймунд дю Пюи обратился за подтверждением привилегий Ордена не к папе, а к Фридриху, как бы признавая тем самым за ним, а не за папой первенствующее положение в христианском мире Запада. А чуть раньше он отмечает, что «…с тех пор как престол Священной Римской Империи занял энергичный Фридрих 1 Барбаросса, центр власти тогдашней Европы переместился из Парижа и Рима ко двору этого выдающегося представителя династии Гогенштауфенов». Но даже после гибели предводителя часть немецких войск достигла осенью 1190 г. города Акконы и, дождавшись подкреплений из Италии и Германии, а также английского и французского контингента, взяли город изнурительной осадой. До Фридриха Барбароссы первый для немцев Крестовый поход, также окончившийся полной неудачей, совершил Конрад 3 (1138-52) – первый представитель династии Гогенштауфенов. Он «взял крест», вдохновленный пламенными проповедями Бернара Клервосского, с которым он встретился на Рождество 1146 г. на Шпейерском Рейхстаге. Вообще, крестоносный пыл той эпохи прекрасно иллюстрирует письмо султана Саладина халифу Багдадскому, отрывок из которого следует привести: «Так будем же надеяться на милость Аллаха, и пусть та опасность, в которой мы находимся, оживит ревность мусульман… Ибо мы не устаем изумляться ревности неверных и равнодушию правоверных. Взгляни на назореев, взгляни, в каком количестве они прибывают, как они соперничают друг с другом в ратном деле, как охотно они жертвуют своими богатствами, как они объединяются, как стойко они переносят величайшие страдания, невзгоды и нужду во всем! Нет среди них ни одного владыки, ни одного острова или города, ни одного человека, будь он даже наиничтожнейшим из всех, который не послал бы на эту войну своих крестьян, своих подданных, который не предоставил бы им возможность проявить свою доблесть на поле славы. Они творят все это, ибо верят, что служат тем самым своей религии, и потому охотно жертвуют своей жизнью и своим имуществом. Будем же надеяться, что Аллах пошлет нам помощь и поможет нам, в своей неизреченной милости, истребить всех недругов, а всех правоверных спасет ото всех опасностей!»

    Забавный эпизод из 2 половины того немецкого Медного века – подчинение Англии. Произошло это следующим образом: После захвата Аккона австрийский Герцог Леопольд 5, как предводитель всех германских войск, потребовал признать его равным по положению другим главным вождям крестоносцев – королям Англии и Франции, в знак чего поднял свой стяг рядом со стягом Ричарда Английского. Но возмущенные англичане сорвали австрийский стяг, разодрали его в клочья и сбросили в ров, окружавший стены на городской цитадели Аккона. Леопольд воспринял случившееся как оскорбление и затаил злобу на высокомерных англичан. Возможность отомстить их королю представилась Леопольду, когда Ричард, переодевшись рыцарем Храма, в сопровождении всего 4 слуг, возвращался в Англию морским путем. Его корабль, попавший в шторм на Адриатике, потерпел крушение близ Аквилеи, откуда Ричард продолжал свой путь по суше. Близ Вены он был опознан, схвачен и выдан Леопольдом Австрийским Императору Генриху 6. Тот приказал бросить его в темницу имперского замка Гогенштауфенов Трифельз близ Аннвейлера в Рейнском Палатинате. Ричард просидел в германском узилище более года и был выпущен на свободу только в 1194, для чего ему пришлось уплатить 100000 марок серебром в качестве выкупа и принести ленную присягу владыке «Священной Римской Империи».

    Фридрих 2 Штауфен (1212-50), восторженно почитаемый некоторыми традиционалистами, был, на мой взгляд, типичным деятелем Железного века. Чего стоит только его 5-тысячная сарацинская гвардия и негласный титул «сицилийского султана», полученный им за его терпимость к мусульманам. По-моему всего этого достаточно, чтобы умерить любые восторги по поводу его личности. Когда в эпоху Крестовых походов, то есть, по существу расовой войны, вождь набирает себе сарацинскую гвардию, то это все равно, что если бы вождь русских националистов набрал себе охрану из батальона «Восток». С другой стороны, чем, если не свидетельством слабости и упадка собственной нации является такой поступок? Дошел один из приказов, данный Фридрихом 2 начальнику своей сарацинской гвардии, направленный им против мятежного г. Гаэты, где засели сторонники гвельфов. «Доверяя вашей искренней и стойкой верности, которую Мы при всех обстоятельствах считаем надежной, сочли Мы за благо поручить вам ведение войны против Гаэты и отмщение как городу, так и его жителям, изменившим Нам. Повелеваем вам, под страхом лишения вас Нашего благоволения, подступив к городу, прежде всего незамедлительно и со всей непреклонностью уничтожить все виноградники и плодовые сады. После чего надлежит вам, в целях приведения всей области к покорности, днем и ночью неукоснительно пребывать при метательных машинах, камнеметах и катапультах. По взятии города надлежит вам всех знатных горожан и лиц благородного звания, которых там найдете, ослепить, отрезать им носы и выгнать вон из города нагими. Женщинам же также отрезать носы для позора, после чего отпустить. Всех детей мужеского пола, которых там найдете, оскопить, после чего дозволить им остаться в городе. Вам также надлежит разрушить до основания городские стены, башни и дома, кроме церквей и домов священнослужителей, коим вы не должны причинять никакого вреда. Когда весть о каре распространится по миру, то да содрогнется каждый изменник в душе и да проникнется страхом».

    Здесь самое время осветить вопрос о взаимоотношениях императоров с папством. Формально столицей императоров считался Рим. Но чтобы добраться туда, им приходилось предварительно короноваться в восьмиугольной церкви «Октагон» г. Ахена королевской короной Германии, после чего, взойдя на трон Карла Великого, созывать войска и идти походом на Италию, где папы в Риме – с большей или меньшей степенью добровольности – возлагали на них корону «римских императоров». Как правило, пребывание этих императоров в Италии использовалось их непокорными вассалами в Германии для устройства заговоров и мятежей. Новоиспеченным «римским императорам» приходилось срочно возвращаться из Италии в Германию подавлять эти мятежи. Папы, как правило, тут же поднимали против императорской власти население Рима, а то и всей Италии, причем нередко, с целью дальнейшего разжигания усобиц в Германии, короновали кого-либо из других германских князей «контримператорами». Императоры, подавив мятежи за Альпами и набрав новое войско, возвращались в Италию и заменяли непокорных пап «антипапами». Ввиду ограниченности собственных людских и материальных ресурсов, императорам приходилось призывать под свои знамена вассалов. Денег для выплаты им жалованья императоры, как правило, не имели, и, кроме надежд на богатую итальянскую добычу, могли расплачиваться с вассалами за верную службу только предоставлением им все новых привилегий. Чем больше привилегий получали вассалы от императоров, тем более независимыми становились они от императорской власти. Т.о., чем сильнее становились римско-германские императоры в Италии, тем слабее они становились в Германии. Поэтому многие из них – например, Фридрих 2 Гогенштауфен предпочитали жить в своих итальянских владениях – тем более, что столицей их Империи считался Рим! – а в Германию почти не заглядывали. Так обстояло дело, по-видимому, чуть ли не с провозглашения «Священной Римской Империи» Оттоном 1 в 962 г., а во времена Фридриха 2 усобицы достигают апогея.

    Еще во время своей коронации германским королем в Ахене в 1212 Фридрих дал обет принять участие в Крестовом походе. Затем он неоднократно откладывал это благочестивое предприятие, пока не дождался отлучения от церкви. Невзирая на это, Фридрих с крайне малочисленным отрядом около 800 воинов в 1228 г. отправился в Палестину. Наготове стояло 2 сарацинских армии, в любой момент могущих его уничтожить. Тогда Фридрих написал султану аль-Камилю льстивое письмо, а тот согласился уступить ему Иерусалим. 17 марта 1229 Фридрих совершил торжественный въезд в город. Но добытый таким путем Иерусалим продержался недолго и в 1244 г. он был уже окончательно взят хорезмийцами Джелал-ад-Дина, отступавшими на запад под натиском монголов.

Основанный в Палестине в 1191 г. Тевтонский Орден в начале 13 в. начинает экспансию в Прибалтику.

    К эпизодам Железного века можно отнести и поражение рыцарей в битве с дружиной Александра Невского, но при этом стоит развеять один вредный и нелепый миф.
А именно – о раздувании пограничного конфликта в ранг цивилизационного противостояния. А. Широпаев пишет:
Александр Невский – это родовая «реинкарнация» Андрея Боголюбского, который как будто «восстал из склепа». Скорее всего, еще до своего появления в Новгороде Александр понял, что нашествие монголов дает ему уникальный шанс на осуществление заветной цели своего предка: создание изоляционистской автократии.
Александр решил использовать Батыя, предложив ему себя в качестве главы коллаборационистского режима на Руси. Он решил подмять под себя вольные русские регионы, опираясь на Орду, сделав ее своей «крышей», гарантией своей диктаторской власти. Все русские – рабы Александра, а он сам – раб хана, вот формула власти Невского.
    Но это означало тотальную смену исторической парадигмы. Русь – часть Запада – должна была стать врагом Запада. То есть перестать быть Русью, как хотел еще Боголюбский.
Оправдать столь радикальный поворот к Востоку можно было лишь при помощи мифа о вечной и смертельной угрозе с Запада, пресловутом Drang nah Osten. И Александр, пользуясь случаем, приступил к созданию этого базового российского мифа.
    Первым этапом создания этого мифа была битва со шведами на Неве, но я здесь разберу только второй – более грандиозный этап – так называемое «Ледовое побоище». Слово вновь предоставляется Алексею Широпаеву:
В Пскове была сильная прогерманская партия, считавшая, что сохранение русской идентичности требует интеграции с Европой. Сильной она, скорее всего, была потому, что опиралась на значительную часть псковичей. Однако не все поддерживали германофилов, как всегда, нашлись и «патриоты». Очевидно, в Псковской республике разгорелся политический кризис по поводу выбора внешнеполитического вектора. На подмогу западникам вместе с князем Ярославом Владимировичем пришли немцы, возможно на основе каких-то договорных соглашений. Это более чем вероятно: военные союзы Пскова с Орденом заключались неоднократно. И неслучайно, что во время Второй мировой войны немецкие власти издавали в Пскове и Новгороде специальные книги, в которых доказывали, что времена наибольшего процветания этих русских земель отмечены их дружбой с немцами и шведами.
    Псков открыл немцам ворота и они без боя вошли в город, где стал править некто Твердило Иванович, очевидно, лидер западников. Между тем, немцы начали выяснять отношения с Новгородом: заняли Вотскую пятину, укрепились в Копорье, принялись терроризировать на дорогах новгородских купцов.
Что за этим стояло, сегодня однозначно сказать трудно, возможно – какие-то старые претензии рыцарей к новгородцам по территориальным и торговым вопросам. История взаимоотношений Новгорода с немцами и шведами пестрит и военными конфликтами, и мирными договорами «по старине» - эта формула свидетельствует о том, что добрые отношения Новгорода с западными соседями имеют свою традицию. Именно дружба с Западом, а не конфликты с ним составляла доминанту новгородской внешней политики. В Новгороде издавна были немецкие и готландские торговые дворы, где зарубежные купцы пользовались полной независимостью, вплоть до судебной. Кроме того, эти дворы обладали экстерриториальностью: заходить на них мог только княжеский посол. Наконец, когда в течение XIII века возник славный Ганзейский союз (Hanse), объединивший порядка семидесяти городов Северной Европы, Новгород, наряду с Брюгге, Бергеном и Лондоном, стал одним из его главных опорных пунктов. Более того: именно в Новгороде была учреждена главная контора Ганзы. Как пишет Карамзин, Ганза старалась всячески угождать новгородцам, пресекала злоупотребления, строго следила за качеством привозимых товаров. Очевидно, неслучайно начало упадка Ганзейского союза (конец XV века) совпадает с началом московской оккупации Новгорода, длящейся по сей день – в этом году ее печальный юбилей: 530 лет.
Характерно, что даже такой признанный «русофоб» как Альфред Розенберг в своей знаменитой книге пишет: «Руины Новгорода и Висби говорят так же громко о нравственной силе, как и ратуши Брюгге, Любека, Бремена». Как видим, Новгород назван первым в ряду славных ганзейских городов. «Нравственная сила», т.е. дух свободы и достоинства - точнее не скажешь. Кстати, в Висби, на острове Готланде, новгородские купцы имели свою церковь.
    Наконец, и это надо прямо сказать, что новгородцы, как и их соседи по Балтике, были отнюдь не «голуби мира». Ушкуйники ходили не только на восток и не только в ответном порядке. Их боевые ладьи пересекали и Варяжское море. Но это были, так сказать, исторические будни Северной Европы, отнюдь не нарушавшие ее цивилизационной целостности.
    Немцы хотели захватить Новгород? Сильно сомневаюсь в этом. Обратимся к Л. Гумилеву как наиболее яркому представителю антизападной исторической школы. В книге «От Руси к России» (М., 1992), описывая события середины XIII века, он утверждает: «К русским немцы и шведы относились еще более жестоко, нежели к прибалтам. Если, к примеру, захваченных эстов обращали в крепостное состояние, то русских просто убивали, не делая исключения даже для грудных детей». Это сказано на странице 124. А на странице 127 читаем: «Большинство новгородцев твердо придерживалось прозападной ориентации». Где же логика? Запад строит в отношении Руси захватнические планы, более того: грозит тотальным геноцидом русского населения, а новгородцы, тем не менее, стоят за союз с Западом. Причем твердо стоят. «Мы от рода варяжска!» - любили говаривать в Новгороде, подчеркивая свою европейскую идентичность. Что-то тут не вяжется у Л. Гумилева и у патриотической историографии в целом. Похоже, на нее сильно повлияли известные сценки из советского агитфильма «Александр Невский», снятого еврейским режиссером Эйзенштейном, заточенного на «освободительную» войну с Европой.
    Итак, Новгород для решения своих локальных проблем вновь призвал князя Александра и тот в 1241 году взял обратно Копорье. А в 1242 г. впервые поехал в Орду.
    В датировке этой поездки историки «плавают». Одни называют 1242 год, другие – 1247-й, третьи – 1251-й. Что называется, выбирай на вкус. Лично мне наиболее вероятной представляется первая дата.
Согласно официозной историографии, Невского позвал Батый. Однако предполагаю, что Александр ждал этого приглашения, зная, что оно обязательно последует. Возможно, что Александр даже инициировал его. Невскому был очень нужен этот визит, чтобы предложить себя Орде в качестве преданного и выгодного коллаборациониста, уже зарекомендовавшего себя как бескомпромиссного антизападника. Визит более чем удался: Александр был привечен, обласкан, его геополитическая и культурно-расовая ориентация нашла полное понимание татар – ведь они сами только что, в 1241 г., дрались с европейскими рыцарями при Лигнице, в Силезии, и были разбиты ими при Оломоуце, в Чехии. Невский стал побратимом ханского сына, царевича Сартака, а значит, приемным сыном Батыя. Очевидно, так хан решил утешить своего верного вассала, только что схоронившего своего настоящего, кровного отца – Ярослава.

3. «Лед тронулся!..»

    Теперь, заручившись ордынским «крышеванием», можно было действовать дальше. Как пишет Л. Гумилев, Невский «со своими суздальскими, или, как тогда говорили, «низовскими» дружинами при поддержке новгородцев и псковичей напал на стоявший в Пскове немецкий отряд». Заметим: опять основная часть воинства Александра – суздальцы, а местные, что называется, лишь на подхвате. Новгород явно не хотел увязать в этой ситуации. Зато Невский был кровно заинтересован в эскалации конфликта, в раздувании его «исторического значения».
Итак, Александр выбил немцев из Пскова, сверг западническую администрацию, а затем вторгся в Чудскую землю – во владения Ордена. Кстати, этот момент в упомянутом фильме С. Эйзенштейна выделен особо: лента, появившаяся в прокате в 1941 году, снималась года за три до этого, во времена, когда гремел сталинский лозунг «Бить врага на его территории!». Советский писатель К. Симонов излагал его поэтически: «Под Кенигсбергом на рассвете мы будем ранены вдвоем…». Написано, заметим, еще в 1938 году. Об этой доктрине «активной обороны» много и хорошо рассказывает в своих книгах Виктор Суворов. В фильме Невский в исполнении артиста Черкасова зычно произносит: «Не можешь биться на чужой земле – нечего тебе делать и на Отчине! На чужой будем биться!».
Александр вошел в «логово фашистского зверя» - в Ливонию и, как сказывает летопись, «распустил все свои полки за добычей». И тут начинаются сплошные загадки. По С.М. Соловьеву, ливонцы встретили один из русских отрядов и разбили его; «когда беглецы принесли Александру весть об этом поражении, то он отступил к Псковскому озеру и стал дожидаться неприятеля на льду его, который был еще крепок 5 апреля». Л. Гумилев рисует совсем другую схему военных действий: «Освободив Псков, он (Невский) двинулся на главные силы ливонцев, которые отступали, минуя Чудское озеро. На западном берегу озера, у Вороньего камня, немцам пришлось принять бой».
    Так что же было на самом деле? Наступали немцы или отступали? Где произошел бой? На Псковском озере или на Чудском? Вообще-то это разные водоемы, хотя и соединяющиеся посредством Теплого озера. Наконец, на каком берегу Чудского озера находится Вороний камень? Например, в книге «Мир истории. Русские земли в XIII-XV веках» (М., 1986), одним из соавторов которой является известный советский историк И. Греков, помещена схема Ледового побоища, согласно которой Вороний камень находится на восточном берегу, а не на западном, как утверждает Л. Гумилев. На западном берегу находится Узмень – согласно названной схеме, «другое предполагаемое место побоища».
    Итак, не очень понятно, ГДЕ произошло «Ледовое побоище». Столь же неясно, КАК оно происходило. В принципе, все официозные историки рисуют следующую картину. Рыцари, построившись клином («свиньей»), ударили в центр русского войска, состоявший из полка пешего строя, и проломили его. Когда немцы уже достаточно углубились в русский тыл, их атаковала с флангов русская конница. Таким образом, ливонцы угодили в клещи. А тут еще, как пишут, под ними и лед треснул.
    Насколько правдоподобна эта картина? Впору задаться вопросом: а был ли мальчик? И если был, то, может быть, какой-то совсем другой? Что заставило немцев, построившись плотной конной массой, броситься, очертя голову, по весеннему льду на русский пеший центр, забыв о его конном прикрытии на флангах – сказать очень трудно. Тут даже иные патриотические историки выражают недоумение, сводя все, в конечном счете, к «гениальности» Александра Невского, как-то побудившего ливонцев к таким действиям.
    А, может быть, секрет его «гениальности» - в только что состоявшемся визите в Орду, где он прошел ускоренный курс татарского военного искусства? Может быть, не было никакого конного удара с флангов, а был конный удар с тыла, удар засадного конного полка – коронный прием татарской тактики, позднее примененный против татар же на Куликовом поле? Косвенно это подтверждает С.М. Соловьев: «Немцы и чудь пробились свиньею (острою колонною) сквозь русские полки и погнали уже бегущих, как Александр обогнал врагов с тыла и решил дело в свою пользу…». Невольно задаешься вопросом: а уж не из татар ли и состоял этот засадный полк?
Предположение сие не выглядит фантастическим, если вспомнить, что еще задолго до монголов иные из русских князей для решения своих политических проблем приводили на Русь половцев и печенегов. Так же действовал и Александр Невский, когда десятилетие спустя после Ледового побоища, в 1252 году, навел Неврюеву рать на своего брата-западника Андрея. Вполне возможно, что он сам шел с этой ратью. Почему же не предположить, что уже из своей первой поездки в Орду Александр вернулся вместе с татарским конным полком?
    Косвенно в пользу версии о татарском участии в «Ледовом побоище» говорит такой эпизод. Через шесть лет после смерти Александра Невского, в 1268 г., новгородцы не от шибко большого ума решили захватить датскую крепость Раковор (теперь это Раквере недалеко от Таллинна). Как пишет С.М. Соловьев, «вошли они в Немецкую землю и начали опустошать ее, по обычаю». Им Орда в спину дышит, а они на пустом месте устраивают свару с естественными союзниками! В Раковорской битве новгородцы разбили объединенное войско немцев и датчан. Те решили устроить ответный поход и уже собирались переходить границу – реку Нарову. В Новгороде собрались соединенные «низовские» отряды, среди которых был татарский конный отряд в 500 сабель под командованием владимирского баскака Амрагана. Немцы предпочли заключить мир, ибо, как пишет летописец, «зело бо бояхуся имени татарского». Вряд ли немцы боялись татар, хоть и помнили, конечно, Лигницу. Думаю, что немцев остановило, прежде всего, опасение подтолкнуть Новгород к Орде.
     Также известно, например, что в 1275 году некие русские князья «ходили на Литву вместе с татарами и возвратились с большою добычею». Почему бы Александру Невскому было не пойти вместе с татарами против немцев в1242-м?
     И он, разумеется, пошел! К нашему счастью, сохранились западные источники, которые подтверждают это однозначно. Германский хронист Рейнгольд Гейденштейн пишет, что Псков «был взят немцами, как гласит предание, около 6750 (1242) года. Однако немного спустя после того Александр Ярославич из рода Мономахова возвратил свободу городу; будучи отправлен ханом татарским Батыем и получивши в подмогу татарские вспомогательные войска, он победил в сражении ливонцев и затем по договору возвратил город». Совершенно очевидно, что речь идет о «Ледовом побоище».
    Вот только ледовым ли оно было? Согласно немецким хроникам, бой происходил не на льду, а на твердой земле. Вполне вероятно, что красочную историю про тевтонов, тонущих в студеной воде Чудского озера, поведал летописцам неиссякаемый Невский. Кстати, она подозрительно напоминает один исторический эпизод в духе средневековой «войны крепостей»: «В 1234 году князь Ярослав (отец Невского – А.Ш.) со своими полками и новгородскими выступил на немцев под Юрьев и стал недалеко от города, отпустив людей своих воевать окрестную страну для сбора съестных припасов, что называлось тогда «воевать в зажитие». Немцы сделали вылазку из Юрьева, другие из Оденпе, но русские побили их; несколько лучших немцев пало в битве, но больше погибло их в реке, когда под ними обломился лед; русские, воспользовавшись победою, опустошили их землю, истребили хлеб…» (Соловьев). Напрашивается предположение, что именно эта история, очевидно, произведшая на Александра сильное впечатление, стала «инспирирующим источником» для его басен о «Ледовом побоище». Вряд ли немцы были настолько бестолковы, чтобы регулярно проваливаться под лед в ходе военных действий.
Можно лишь догадываться, насколько мифологизированы интересующие нас события на ливонских рубежах. Взять хотя бы вопрос о потерях Ордена в «Ледовом побоище». Он немаловажен, поскольку может дать представление об истинном масштабе столкновения. Историки, ссылаясь на Софийскую летопись, пишут, что немцы потеряли 500 человек убитыми, 50 рыцарей попали в плен. Некоторые, тот же И. Греков, утверждают: не просто 500 человек, а 500 рыцарей; отсюда делается вывод, что в сражении, якобы, участвовало раза в три-четыре больше. То есть получается, Орден выдвинул против Невского как минимум две тысячи рыцарей!
    Этим историкам-фантастам хорошо бы знать, что подобные массы рыцарской конницы – явление исключительное. Вряд ли «Ледовое побоище» хоть в какой-то мере сопоставимо с грандиозной битвой при Грюнвальде (1410), где на стороне Верховного магистра тевтонов выступили около 3000 рыцарей, большую часть которых составили рыцари-миряне из разных стран Европы (тевтонов как таковых там было не более 250). Даже Л. Гумилев, завзятый апологет Невского, признает, что в «Ледовом побоище» участвовало от силы несколько десятков рыцарей, разумеется, не считая обычных воинов; соответственно, и собственно рыцарские потери были совсем иными. Здравомыслящие историки указывают, что 500 рыцарей, якобы павших на Чудском озере – это абсолютный миф, поскольку такого количества рыцарей не было во всем Ордене. Согласно немецким источникам, Орден потерял 20 братьев убитыми и 6 – пленными.
    Так называемое «Ледовое побоище» – это заурядная феодальная распря регионального значения; показательно, что ливонский магистр в ней вообще не участвовал. Не думаю, что «Ледовое побоище» по масштабу и значению превосходит ту же Раковорскую битву, которую историки никогда не относили к разряду «эпохальных» и «исторических».
    Раздувать миф о «Ледовом побоище» было выгодно Александру Невскому с его идеей «поворота к Востоку», а также православным церковникам, выступавшим за противостояние с «латинянами». Возможно, что именно люди в рясах и повлияли на записи в Софийской летописи о ливонских потерях. Не исключено, что сыграл свою роль и своеобразный новгородский гонор летописца или то обстоятельство, что запись велась со слов участников боя, а они, естественно, были склонны преувеличивать масштаб события. Вообще о том, можно безоговорочно доверять летописным сообщениям, говорит хотя бы такой штрих: согласно «Симеоновской летописи» во главе невской экспедиции шведов 1240 года якобы стоял сам король (в действительности, как мы знаем, ее возглавлял ярл Биргер, зять короля).
    Основная часть новгородцев совсем не склонна была потакать далеко идущим планам Александра Невского, хорошо понимая, что он втягивает Новгород в историческое противостояние с Западом, точнее, стремится отколоть от Запада Новгород и Русь в целом. Характерно, что сразу же после «Ледового побоища» вече в очередной раз указало триумфатору «путь чист». Но он еще вернется на Волхов – в качестве ордынского карателя-садиста.
 
     В 1194 присоединено Королевство обеих Сицилий. 1212 - вассалитет Чехии стал номинальным. Усиление раздробленности. Полное поражение перед папством и итальянскими городами (Иннокентий 3, 4, Григорий 9). Гибель династии Штауфенов. Период междуцарствия 1254-73 гг. 1273 г. – избрание императором Рудольфа Габсбурга (1273-91). Некое подобие подъема во второй половине Железного века, не сулящее ничего хорошего следующему циклу. У чешского короля Пржемысла 2 отнята Австрия. 1308 г. – смена Габсбургов на графов Люксембургских. В 1310 г. Генриху 7 Люксембургскому перешёл чешский престол. При Генрихе 7 и Людовике Баварском (1314-47) попытки возрождения имперской политики. Длительная и безплодная борьба с папством и Францией за Италию.
    Второй цикл протекает как-то невнятно. Единого государства де факто нет. В 14 в. закладывается политическая система текущего цикла. В 1356 князья добились права избирать императора («Золотая булла»). Отныне это действо (абсурдное по логике, противоречащее природе императорской власти) осуществляется 7-ю курфюрстами. Тогда же учреждается Рейхстаг – съезд имперских князей и имперских городов. Событий мало. Описание 14 в. пестрит экономической хроникой – это вяло, тихой сапой протекающий Золотой век. Упадок Серебряного века начинается Гуситскими войнами (1419-34 гг.). В 15 в. престол вновь переходит к Габсбургам. При Максимилиане 1 (1493-1519) присоединяются Бургундия (хотя в статье про Францию утверждается, что Бургундия была присоединена к Франции в 1477 г.) и Нидерланды. Упадок Медного века начинается выступлением Лютера (1517). В 1525 году начинается Крестьянская война и тогда же происходит секуляризация остатков прусского орденского государства – его последний глава, Верховный магистр Альбрехт Бранденбургский из рода Гогенцоллернов, тайно приняв лютеранство, объявил себя герцогом Прусским, присягнул на верность своему родному дяде – польскому королю – и получил от него прусские земли Тевтонского ордена в качестве лена. Этому сопутствовал один крайне неприглядный эпизод, вполне возможно предопределивший впоследствии многочисленные так сказать кармические воздаяния Гогенцоллернам и Бранденбургу. Пишет Вольфганг Акунов в книге «Тевтонский орден»: «Это принесение присяги сопровождалось кощунственной с точки зрения любого нормального христианина церемонией – сам Альбрехт и сопровождавшие его орденские рыцари широким жестом сорвали со своих белых плащей черные кресты и швырнули их наземь. Но, видимо, все собравшиеся, включая короля и магистра, уже настолько прониклись великими гуманистическими идеями «титанов Возрождения», что не нашли в этом всенародном поругании Святого Креста ничего предосудительного! Именно так – откровенно воровским образом! – появилось первое в континентальной Европе протестантское государство.

    Дошедший до нас прижизненный портрет Альбрехта Бранденбургского, кстати, наглядно демонстрирует нам, насколько размытыми в сознании этого узурпатора и типичного человека эпохи Ренессанса были заложенные в пору развитого Средневековья христианско-рыцарские основы, на которых зиждился возглавляемый им – в силу роковой исторической случайности! – древний орден. Альбрехт изображен на портрете в белом плаще с черным крестом, т.е. как рыцарь-тевтон, но… со светским бранденбургским орденом Лебедя на шее – вещь совершенно невозможная в классическую средневековую эпоху, когда орден воспринимался не в качестве награды, которую можно было получить, а в качестве организации, в которую можно было вступить и в ней состоять… Уцелевшие в своих анклавах на территории Германии тевтонские рыцари долго протестовали против этого грабежа среди бела дня и убедили Императора Карла I Габсбурга, защитника римско-католической веры, хотя и большого недруга Папы, поставить Альбрехта Гогенцоллерна вне закона. Однако по всей «Священной Рим. Имп. Герм. Нации» бушевали религиозные войны, и в ней не нашлось силы, способной заставить узурпатора вернуть Тевтонскому ордену незаконно отторгнутые у него владения».
    Помимо Крестьянской войны, Реформации и прочих бедствий, Габсбурги ведут Итальянские войны с Францией (1494-1559). Подъём Медного века распознается по сладкозвучной фразе БСЭ: «усиление католической реакции», т.е. что-то такое стабильное, зрелое, чреватое новым взрывом. Императором избирается Рудольф 2 (1576-1612). Поражение протестантов в «Кельнской войне» 1582-84. 1607 г. захват имперского города Донауверта Максимилианом Баварским стал причиной формирования «протестантской унии» и «католической лиги». Католический фанатик Фердинанд Штирийский избран чешским королем в 1618 г. И против него тут же вспыхнуло восстание. Он ответил заключением союза с лигой, заручился поддержкой папы и Испании. Это стало началом Тридцатилетней войны, превратившейся в общеевропейскую. А одновременно, как вы понимаете, и Железного века.
    На фоне разрухи Железного века в 17 в. Бранденбург возвышается. При «великом курфюрсте» Фридрихе Вильгельме I (1640-1688) в 1657 г. происходит освобождение от ленной зависимости от Польши. При Фридрихе III (1688-1713) в 1701 образуется королевство Пруссия. Затем царствует ещё один Фридрих Вильгельм 1 (1713-40). И наконец такая замечательная личность, как Фридрих 2 (1740-86) – типичный деятель Золотого века. 1740 – захват Силезии у Австрии. 1756-63 – Семилетняя война, знаменитая битва при Росбахе и то безпрецедентное везение со смертью Елизаветы Петровны. А везение это тоже черта Золотого века. Начало 19 в. – многочисленные поражения Пруссии и Австрии от наполеоновской Франции, но заканчивается всё благополучно и венцом Золотого века стоит считать образование выгодного и Австрии и Пруссии Священного Союза. Только Россия с её идеализмом относилась к этому пакту серьезно, а немецкие партнеры кидали нас на каждом шагу. Вершина цикла – объединение Германии в результате Прусско-австрийской 1866 г. и Франко-прусской 1870 г. войн. Худшая половина Медного века ознаменована в 1918 г. военным поражением Германии, невиданным позором Веймарской республики и героической попыткой исправить такой ход вещей, каковой стал Третий Рейх.
После Второй Мировой войны Германия не мытьем, так катаньем, добилась своего. Её вес в экономике превосходит английский, в 1990 произошло объединение. Лучшая половина Бронзового века в чистом виде. Однако не стоит заблуждаться касательно авторства т.н. «экономического чуда» 50-х гг. Его подлинным автором стоит признать Адольфа Гитлера, ибо тот экономический подъем был обусловлен не хитроумными финансовыми операциями, а просто-напросто массированным вбросом трудовых ресурсов, т.е. тех, кто был рождён в середине-конце 30-х, когда в национал-социалистической Германии был бум рождаемости…. До начала немецкого железного века осталось 10 лет, до начала русского золотого – 4 года. Ждём-с.